Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он сломал Денготааг — меч бога, меч, содержавший обломок души Реагвира, меч, много лет кормленный жертвами, что сам стал обретать черты полубога. Там он столкнулся с посланницей Владычицы Судьбы, в каком-то смысле — с самой Владычицей, и выиграл. Наверное, выиграл. И была еще та девушка, черноволосая, худощавая… он назвал ее дочкой… Нет, не он, это Кулак Битвы назвал ее дочкой, но ведь… это не был ребенок из его снов, это не была девушка, чья смерть толкнула авендери Владыки Битв в безумие.

Наверное.

Воспоминания. Им можно доверять точно так же, как словам, писанным пальцем по морскому песку.

Одна волна — и надпись смывается, блекнет, и ты уже не знаешь, было там написано «душа» или «дура». Он не слишком хорошо помнил даже события в храмовых подземельях, а если не мог доверять собственным воспоминаниям, то чего стоили остальные?

Но некоторые вещи он помнил прекрасно.

Например, разговор с Оумом.

Альтсин стоял в его «храме», прекрасно осознавая, что бог сеехийцев собрал вокруг почти всех Черных Ведьм, каких сумел призвать в долину Дхавии. Вот и вся разница между «нуждаюсь в тебе» и «доверяю тебе». Деревянное лицо, вырезанное в спинке большого стула, всматривалось в него хмуро, но, по крайней мере, хорошо уже то, что было на чем остановить взгляд.

Иначе разговор с Оумом более напоминал бы разговор со стеной.

— Знаешь, зачем я тебя вызвал? — Голос раздавался будто из воздуха.

— Твоя ведьма использовала слово «предложение».

— А почему ты согласился?

— Скажем так, тебе удалось меня заинтересовать. После стольких усилий убрать меня с острова — приглашение вернуться… — Он помнил, что насмешливо прищелкнул языком. — Да. Тебе и вправду удалось меня заинтересовать.

— Имя, которое ты принял… Альтсин… Ты все еще считаешь себя портовым воришкой? Несмотря на то, кем ты стал?

— Я не знаю, кем стал. Никто не знает. Забавно, верно?

Они молча смотрели друг на друга — вернее, Альтсин таращился на деревянный рельеф, надеясь, что Оум «смотрит» именно оттуда. Даже не пытался понять, как видит мир некто вроде этого бога, плененного в дереве. Или живое дерево, являющееся богом."

"Владыка сеехийцев отозвался первым:

— Нечто появилось. Спустя несколько дней после того, как ты отплыл в Понкее-Лаа, далеко на севере, на краю света.

Я чувствую нечто, чего не чувствовал уже несколько веков. Думаю… полагаю… я хотел бы… Хотел бы, чтобы ты отправился туда, чтобы проверить.

— Пошли своих Черных Ведьм. Они уже странствовали по миру.

— Это слишком далеко. Слишком далеко сейчас для меня. Тысячи лет назад, когда я был помоложе, сумел бы отправить их туда и поддержать, но теперь? Я…

Страшно тяжело разговаривать с кем-то таким: никакой мимики, никаких невольных жестов, языка тела. Только голос. Уставший и печальный.

Север.