Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Потом глянул на стол и поднял бумагу, покрытую ровными рядами цифр и букв.

— Сколько оружия вы получили нынче ночью?

— Многое повреждено. Особенно там, где сражались Уавари Нахс.

Нельзя было не заметить улыбки Уваре Льва. Но и Кахель-сав-Кирху тоже улыбался, когда продолжал:

— Но у нас достаточно доспехов, шлемов, щитов и копий, чтобы вооружить три полных полка. И почти две тысячи прекрасных военных луков. И примерно три сотни кавалерийских коней и в несколько раз больше тягловой армейской скотинки.

Внезапно он сделался серьезным.

— Моя просьба, генерал, не изменилась.

Мне нужен кто-то, кто отправится с посольством к Деане д’Кллеан. Кто сумеет говорить не только от нашего имени, но и от имени Империи. Мы не желаем с ней сражаться. Большая часть рабов из Коноверина уже у нас. Пусть она освободит остальных и позволит нам закончить дело с Хантаром. Мы отправимся в Гегхию, а потом… домой. Если позволит Великая Мать.

Кайлеан глянула на лицо Ласкольника. Ничего. Даже она ничего не могла по нему прочесть.

О чем он думал? Что планировал? Неважно. Кха-дар — это кха-дар. Знает, что делать.

Наконец генерал кивнул.

— Хорошо. Мы поедем. Но, прежде чем я стану говорить о вашем деле, я скажу от имени Империи, потому что это дает нам шанс, что нас не повесят на первом попавшемся дереве.

Кор’бен Ольхевар легонько ухмыльнулся.

— Я однажды был в Белом Коноверине. Там нет деревьев достаточно высоких для такой персоны.

Взгляд Ласкольника стер усмешку с лица Фургонщика.

— Не думаю, что мне придется ехать аж в столицу. Встречусь с Госпожой Пламени примерно на половине дороги, потому что, едва лишь разнесется весть, что вы осадили Помве, она движется против вас со всей армией.

* * *Лагерь полка Волка, в котором стоял чаардан, уже успел собраться. Исчезли палатки, от кострищ остались только выжженные в траве черные круги, убрали стояки с оружием и кузнечную мастерскую. Только у восточной стороны вала несколько десятков наиболее серьезно раненных солдат ждали эвакуации.

Кайлеан потрясло то, как она о них подумала. Солдаты. Не бунтовщики или рабы. Солдаты.

Отряд, в котором она сражалась большую часть ночи и которым командовала, не уступал ни решительностью, ни дисциплиной профессиональной кавалерии.

Но было в них нечто еще. Имперские солдаты, племенные воины, даже Молнии Йавенира всегда понимают, что последний шанс — это бросить оружие и сдаться. Пусть будет многолетняя неволя, но это всегда шанс, что враг не зарубит тебя на месте. Может, побьет тебя, наверняка ограбит и отдаст в рабство — но позволит жить.

Жить… большего и не нужно.

В этих солдатах она такого не видела. Желания жизни любой ценой. Нет, не желания: веры, что сдаться — это сохранить себе жизнь.