Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Решили, что внутри ограды этого должно хватить.

Уничтожение заборов, что делили берег на малые кусочки, оказалось хорошей идеей. Они видели теперь все десять домов – и у них было вдоволь дров для костров. Несколько из них они зажгли снаружи ограды. С этой стороны тоже горело несколько: небольших, едва рдеющих, но дающих достаточно света. Оставалось лишь надеяться, что ледник не пошлет на берег большую волну, поскольку тогда весь план рассыпался бы в пыль. Из оставшихся оград они вырвали часть досок, чтобы сохранять зрительный контакт с солдатами по ту сторону и иметь возможность обстрела.

Согласно приказам и инстинкту выживания, большинство стражников держались поближе к забору. Если убийца может прыгать на расстояние в сотню футов, человек предпочитает иметь за спиной несколько толстенных досок. Ну и, благодаря этому, они хорошо видели крыши домов.

При первом же крике пламя костров снаружи разгорелось сильнее. Об этом они тоже договорились сразу, огни должны были дать знать, что село под охраной, поскольку они не думали ведь всерьез, что убийца как-то особенно боится огня.

"Ночную тишину разорвал еще один призыв. То, что это был призыв, Кеннет понял, когда услышал его вновь. В нем не звучало вызова или ярости – только что-то схожее с ожиданием. Словно кричащий надеялся на ответ. Лейтенант сцепил зубы, ощутив дрожь.

На второй крик среагировали псы. Если после первого они лишь подняли головы и принялись нюхать воздух, то теперь поставили уши торчком, вздыбили шерсть и обнажили клыки. Короткие предупреждающие порыкивания звучали словно рокот надвигающейся бури.

– Он ближе, – пробормотал один из сопровождающих его солдат.

– Знаю, Малаве. Слышу.

Малаве Гринцель сунул корд под мышку и натянул тяжелые кожаные перчатки. Из ножен на бедре вынул длинный нож.

– Похоже, он нас проведает, господин лейтенант.

– Я его не приглашал, но, коли придет, хочу, чтобы он здесь и остался.

– Хе-хе, как и мы все.

Очередной оклик раздался еще ближе, Кеннет сказал бы, что в каких-то двухстах ярдах от села. Кто бы ни кричал, он должен был бежать не медленнее галопирующего коня.

Лейтенант взглянул на псов: те уже не порыкивали, прижимая уши, мышцы натянулись, словно веревки.

Потом, из-за того, наверное, что одновременно стих ветер, а псы перестали ворчать, они услышали. Стук камней на пляже, удары лап – не лап, рук – не рук, нарастающий хриплый рык. Нечто вынырнуло из мрака и мелькнуло над забором, между кострами и стеной из досок, отбрасывая на мгновение раздерганную тень.