Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Именно они и горели теперь на противоположном конце ямы, а десятки созданий убегали оттуда, издавая сверлящий писк.

Эти конструкции, по крайней мере, объясняли, куда подевались ткани и гобелены со стен. А еще — Альтсин чуть выглянул и присмотрелся к висящему в паре десятков футов шару — кожи, содранные с пойманных членов экипажа.

Часть солдат вернулась в комнату, но никто не отзывался. Потому что не было смысла тратить слова. Жутких шаров, которые не охватило пламя, было как минимум двадцать, и из каждого уже выливался поток тварей. Сколько их могло быть? Несколько сотен? Тысяча? Это не имело значения, поскольку даже части стаи, которая клубилась теперь внизу, хватило бы с лихвой, чтобы прикончить Шестую.

Вор перегнулся сильнее. К двери, которую он прожег, вел подъем в виде кучи мусора. Он поджег ее и быстро отступил от волны жара.

— Это даст нам некоторое время. Убегаем.

Лейтенант даже не двинулся с места.

— Сожги остальное.

— Что?

— Подожги остальное, чародей. Сожги все.

На лице офицера были написаны бессилие и чистый гнев.

— Я не стану разводить сильный огонь в брюхе корабля. Даже если это черное дерево плохо горит. Ты не знаешь, что значит пожар на корабле, солдат. Если хочешь остаться — оставайся, но время у нас кончается.

Рыжий лейтенант тряхнул головой, словно просыпаясь от дурного сна.

— Хорошо. Возвращаемся. И бегом. Берф, ты ведешь. Нур, идешь последним и, если удастся, блокируешь двери. Желудь, ты со мной. И лучше, чтобы в случае чего у тебя нашлось под рукой какое-то колдовство.

Они побежали трусцой в сторону выхода, а за ними, сквозь треск огня, неслись писки орды — все громче и яростней.

* * *Они закончили эвакуацию. Последние солдаты взобрались на надстройку, потом втянули веревки и выставили охрану. Видение сотен тварей, вылезающих из-под палубы и бросающихся на штурм их позиций, привело к тому, что нынче ночью никто не сомкнул глаз.

— Господин лейтенант.

Велергорф подошел к офицеру медленно, двигаясь неторопливо, словно боясь, что любой его внезапный жест вызовет взрыв. Кеннет заметил уже, что все ходят рядом с офицером как вокруг протухшего яйца.

— Говори.

Десятник снял шлем, почесал голову, вздохнул. Наконец набрал в грудь воздуха и быстро произнес:

— Вы не могли их спасти.

— Знаю. — Лейтенант сжал кулаки. — Но это не имеет значения. Я ими командовал, и это моя вина.

— Вы не можете обвинять себя за каждую смерть, потому что…"

"— Я не виню себя, Вархенн. Такова уж доля солдата: мы порой гибнем. Но одно дело — пасть в битве или в пути, а совсем другое… вот так. Ты не видел того… того гнезда под палубой.