Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Несколько мгновений они стояли в глухой тишине, смотря друг другу в глаза: всадник из северных степей и черный гигант с юга, и Ласкольник первым отвел взгляд. А потом чаардан развернулся и помчался вперед.

* * *— Лю-у-ука-а-а! Лю-у-ука-а-а!

Это не был просто крик. Даже не вой или скулеж. Колесо стояла на коленях посредине лазарета, который каким-то чудом еще не был найден и разрушен, и именем его рвала в клочья небо. Владычица Немилостивая!

Он подскочил к девушке, схватил за плечи, обнял. Она всхлипнула отчаянно и утихла.

— Они плачут, Лю-у-ука… — заговорила она через миг.

Он обнимал ее сильно и укачивал, словно ребенка. В нескольких сотнях ярдов от них кавалерия и слоны, которые полчаса назад вышли из лесу, уже перевалили через лагерь Кровавого Кахелле, вытолкнув всякого, кто сумел от них сбежать, за линию окопов, и начали резню. Люка знал, что теперь будет. Через час, два или три, когда закончится бойня, их найдут здесь и убьют. Станут пришпиливать раненых к земле, разбивать им головы обухами, может — приведут слонов и прикажут тем пройтись по умирающим.

Потому что только такие и остались в госпитале. Всякий, кто имел хотя бы немного сил, уже полз или хромал вглубь леса. Естественно, за смертью — от насекомых и гангрены, но уверенный, что не будет, умирая, видеть морды коноверинской солдатни.

Из здоровых остались только он и Колесо.

Если их можно было назвать здоровыми.

«Как я тут оказался? — толкалась в его голове внезапная мысль. Ведь последнее, что он помнил, был лагерь. — Отчего, — ударил он себя кулаком по голове, — отчего я не могу этого контролировать? Не сейчас.

Попытался поднять девушку, но теперь, казалось, она весила не меньше одного из тех проклятущих слонов.

— Прошу, Колесо, — прошептал он. — Прошу, встань. Мы должны убегать. Они скоро придут.

— Они? — спросила девушка полубессознательно.

Они или те, ее другие — какая разница?

— Да. Они.

— И станут смеяться и кричать?

— Да, малышка. Будут смеяться и кричать, как я понимаю. Мы должны бежать.

— Но… Люка… я… не… хочу… уже… убегать.

Она подняла лицо и взглянула на него белым и черным глазами.

— Колесо?

Что-то изменилось. Он глядел в темноту в ее глазах и заметил момент, когда на дне их появилась искорка. Маленькая, словно первая звезда на небосклоне. Она блестела даже в глазу, закрытом бельмом.

Колесо встала.

— Призови их, Люка, — сказала она таким тоном, что по телу его прошли мурашки. — Призови их всех, всех, кто плачет. И скажи, что могут уже перестать.

* * *Умнерес из Лувы вдруг охнул и схватился за живот.