Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она повернулась к Пледику и изо всей силы ударила в скалу над его головой, а потом второй раз, справа от парня, и третий — слева.

Черная колонна затряслась, когда из коххи стекли синие лучи, и начала распадаться.

Кей’ла в последний миг, прежде чем сверху обрушилась лавина камней, схватила мальчишку и кинулась наутек, оттаскивая Пледика как можно дальше. Сабля легко вышла из скалы. Когда девочка подняла голову, они были уже в десятке шагов от кучи камней, в которую превратилась колонна. Кей’ла увидела еще, как конец гигантской цепи подлетает вверх, разрезая воздух огненной полосой.

Сила? Что она могла знать о Силе? Все, что вело ее в последние минуты, что наполняло чувством всемогущества, мгновенно покинуло ее.

Земля затряслась, подпрыгнула под ногами — или, скорее, пнула Кей’лу в стопы снизу, так что она подлетела на добрый локоть вверх, а потом упала на спину и ударилась головой о черную скалу. Тело ее прошила парализующая боль. А земля танцевала и тряслась непрестанно, переворачивая все и бросая всех, словно куколок.

А потом бог вайхиров выпрямился, развернулся лицом к ним, муравьям у своих ног, и потянулся за их душами. Так, как и говорила Уста Земли, хотя наверняка она не имела в виду жертвы настолько буквальной."

"И пришло время похе, гнева, который превращал четвероруких в бессмысленные машины убийства, а Кей’ла Калевенх, дочка Анд’эверса Калевенха, носящая в этих краях имя Одна Слабая, стояла на коленях на все еще сотрясающейся земле, держа голову Пледика, единственного существа, которое никогда ее не подводило, и молча плакала.

А потом Черный Белый кинулся на нее с лицом, искривленным животной яростью, но на половине прыжка столкнулся с другим вайхиром — и оба они свалились на девочку и ее товарища, словно большая четвероногая и восьмирукая бестия.

Кулак ударил Кей’лу в голову, и во взрыве темного пламени к ней пришла тьма.

* * *Люка-вер-Клитус встал, выпрямился, набрал воздуха в грудь и крикнул:

— Приди-и-и-ите! Приди-и-и-ите сюда! Все хорошо! Уже не нужно бояться! Не нужно плакать!

Самое странное было то, что он вовсе не ощущал себя идиотом — хотя стоял в лесу и орал, как оглашенный.

А потом он их увидел.

Они выходили из леса, вставали из окровавленного подлеска, выползали из-под земли. Полупрозрачные, трясущиеся, словно не уверенные в своем существовании. Некоторых он узнавал — это были те раненые, кого Колесо приносила в лазарет.