Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Выпрямился в седле, словно она ткнула ему ножом в спину. Поворотил коня.

– Что ты сказала?

Он наехал на нее – она не отступила, хотя грудь животного едва ее не сшибла.

Подняла голову.

– Возможно, тот мой брат, который никогда не родился, влюбился бы в дочку купца, влюбился глупо и легкомысленно, поскольку иссарам не должны отдавать сердца женщинам с равнин, и, когда та узрела его лицо, убил бы ее, ведомый страхом, чувством вины и любви.

– Любви? Любви?! – Аэрин склонился в седле. – Вы не ведаете, что такое любовь, не ведаете, что такое дружба и верность. Если бы Йатех знал, что такое любовь, – выпустил бы себе кишки собственным мечом.

– Не знаю, о ком ты говоришь, Аэрин-кер-Ноэль. Никогда о таком не слыхала. Но ты, который торгует с моим племенем с десяти лет, должен знать, что ни один иссарам не может погибнуть от собственной руки. Таков закон. Единственный способ, каким мы можем отдать душу племени, это перестать принимать пищу и воду, но тогда умираем несколько дней. Если кто-то увидит твое лицо, у тебя есть время только до рассвета.

– Он мог прийти ко мне. Я бы с удовольствием оказал ему эту услугу.

Он чувствовал, как она на него смотрит, невзирая на экхаар, закрывавший ей лицо, ощущал взгляд, ввинчивающийся ему в зрачки.

– Это странно, – сказала она. – Если бы у меня был брат, то после возвращения с равнин он мог бы ответить именно так. Мог бы повторять: «Я должен был сойти вниз и дать себя убить». А я повторяла бы ему, что, если бы мы всегда делали то, что должны, этот мир был бы прекраснейшим местом в бесконечности Всевещности.

Она отвернулась и двинулась вглубь тенистого каньона.

– Слишком горячо, чтобы стоять на солнце и рассказывать тебе о людях, которые никогда не родились.

Почти против воли он поворотил коня и направился за ней. Она же даже не оглянулась.

* * *"

"У выезда из ущелья в скале были вырублены несколько помещений размером с крестьянскую халупу. Аэрин многократно приезжал с севера торговать с племенем д’йахирров, потому знал, что эти пещерки сделали, главным образом, для приезжих, что платили золотом за хорошее оружие, спрос на которое был во всей империи и далеко за ее пределами. Простые и искривленные мечи, сабли, кинжалы, копья и сулицы.

Женщина вошла в самое большое помещение. Он не единожды сиживал там перед несколькими укутанными старцами и отчаянно торговался за каждый экземпляр оружия, попивая напиток из горьких трав, который так здесь ценился.

Он поколебался, потом вошел за ней. Внутри было темно и холодно.

– Я думала, что ты поедешь за своей смертью, незнакомец.