Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Через отверстие в центральной части потолка сюда вливалось достаточно света, чтобы не зажигать ламп. Висящие на стенах многоцветные, украшенные золотой нитью ковры, серебряные лампы и несколько зеркал полированной стали или стекла выполняли ту же функцию, что и жбаны с водой у входа. Молчаливо напоминали, что род, занимающий эту усадьбу, принадлежит к богатейшим и сильнейшим в племени. Через далекое родство он возводил свое начало к первопредкам, ко временам Харуды. Деана повела вокруг равнодушным взглядом. Скорее в этих горах снег выпадет, нежели засевшие здесь надутые наседки заметят, что их богатство произвело на нее впечатление.

Йатех стоял перед небольшим возвышением, на котором сидела Ленгана х’Леннс. Вдоль стен на накрытых изукрашенными покровами сиденьях замерли с десяток женщин. Две или три забормотали, увидев ее. Деана их проигнорировала, сцепив зубы. У матроны рода был обмотанный вокруг лица экхаар, как если бы перед ней стоял чужак, а не мужчина, происходящий с гор. Оскорбление столь явное, как если бы она плюнула ему в лицо.

– Спрошу еще раз. – Голос Ленганы сочился злостью.

Йатех легко поклонился: настолько, чтобы стало ясно, кто здесь придерживается приличий.

– Я слышал, по афраагре расходятся сплетни, ставящие под сомнение чистоту нашей крови.

– Я их слышала и вовсе не считаю сплетнями. Хорошо, когда нечистая ветвь усыхает уже в первом поколении.

Ох, только теперь она поняла, как сильно он повзрослел. Не взорвался, не совершил ни единого оскорбительного жеста. Даже не изменился в лице.

– Моя мать заплатила высокую цену за право называться он’иссарам.

"– И не намереваюсь. Но это не меняет факта, что она выпустила в мир потомство полукровок. Не принесла она счастья роду д’Кллеан, за последние двадцать лет там родилось меньше детей, нежели племя отдало своих душ. После ее смерти ничего не изменилось. Над вашим родом тяготеет проклятие отравленной крови. Лучше будет, если вы не передадите его дальше. Душа вас отвергает…

– Это ложь, и ты это прекрасно знаешь, – оборвал он ее столь бесцеремонно, что на этот раз уже все женщины заворчали недовольно.

– Нет, – прошипела она. – Я не нарушаю законов, но всего лишь предупреждаю. Совет должен спросить Знающих, не права ли я в своих резонах.

– Твои резоны безумны, уважаемая, безумны болью от утраты ближних. Но мы отплатили уже за ту кровь. И ты должна об этом помнить.

Она молчала. Когда наконец отозвалась, слова ее прозвучали так, будто в глотке ее сидел кусок льда.

– Отплатили? – прохрипела она.