Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он тихо вздохнул. «Во мне говорит меекханская предусмотрительность», – подумал. Через эту долину не смогла бы пройти никакая армия без многодневных приготовлений: штурм замка, выстроенного посреди трясины, был бы самоубийством, но мы все равно ведем себя так, словно в любой момент может вспыхнуть война. Что ж, жаждешь мира – держи наточенный меч дома, как гласит древняя пословица.

Он выехал на мостик. Копыта стучали по доскам, вся конструкция раскачивалась и скрипела. Так тоже было задумано – даже темнейшей ночью никто не подкрался бы к воротам незамеченным. Он похлопал коня по шее:

– Спокойно, мы уже не раз здесь проходили, помнишь? Наверняка не упадет.

Скакун запрядал ушами и пустил ветры.

* * *Должно быть, его заметили еще на дамбе, потому что опустили подъемный мост, а перед отворенными воротами стояла пара стражников. Приветствовали его по-военному, салютуя кулаком к левой части груди.

– Приветствуем в замке Лотис, господин Эккенхард.

Он узнал того, кто был постарше:

– Приветствую, Берис. Славная погодка, верно?

Стражник криво усмехнулся и задрожал. Даже теплый военный плащ не оберегал его от ветра.

– Как и всегда в эту пору года. Лучше и не придумаешь.

– Ясное дело. Комендант Гентрелл ждет?

– Конечно. Сказал, впрочем, что вы можете не спешить. Комната уже приготовлена, свежая одежда тоже. Велел передать, что вы встретитесь на ужине.

– Хорошо. – Он слез с коня, проклиная ноющие бедра. – Займитесь лошадью, у нас за спиной долгий путь.

Солдат кивнул и принял поводья.

– Пойдем, старичок, теплая конюшня ждет, – проворчал он.

Эккенхард широко усмехнулся: похоже, все в порядке – не он один воспринимает коня как партнера для бесед.

Усмешка его сделалась еще шире, когда он увидел свою комнату. В камине гудел огонь, на столе стояло несколько посудин, прикрытых льняными салфетками, на широком ложе лежала новая одежда. В углу, над миской с водою, поднимался парок. Со вздохом облегчения он стянул тяжелый от влаги плащ и повесил его на крюк, вбитый в стенку камина. Материя сразу начала парить. Потом он отстегнул пояс с мечом, расшнуровал и стянул легкий кожаный панцирь. Крашенная в коричневый кожа, хотя и пропитанная маслом, тоже казалась влажной. Это дурной знак, высохнув, панцирь скорее всего сожмется и станет пригоден для кого-то, кто куда меньше его.

"Эккенхард вздохнул. Еще несколько дней в здешних краях – и его самого можно будет обменивать на кого-то более нового и молодого. Пикованый кафтан и влажная рубаха отправились вослед плащу. После минутного размышления он разделся донага и, макая в горячую воду полотенце, смыл с себя многодневную грязь. В замке не имелось настоящей бани, но и такой заменитель купели казался маленьким чудом.