Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Как тебе? Я дам тебе имя, ты встанешь к бою, назовешься – и внезапно все хохочут, неспособные к защите? Но тогда и мне не было б нужды в скорпионе, хватило бы простого щенка… – Монолог ее перешел в бормотание, чуждость из глаз разлилась по коже, она утратила вдруг привычную мимику, словно часть мышц ее отмерла, а остальные придали ее лицу новую форму. – …Может, не давать тебе имени? Стану говорить только: «иди», «сделай», «принеси», «убей». А ты будешь знать, всегда и всюду будешь знать, когда я обращаюсь к тебе, и никогда не заколеблешься ни на миг. Это просто, хватит изменить тебя – немного здесь, чуть-чуть там…

Внезапно он почувствовал холод в затылке, будто его сжали ледяные пальцы.

Мечи выскочили из ножен быстрее, чем он мог представить, что такое возможно. Легкость клинков превратила их в черные лоснящиеся полосы. Она не вздрогнула, когда два кривых клинка замерли у ее шеи.

– Нет, – тряхнула она головою, продолжая монолог. – Такой скорпион был бы искалечен. Я уже видела подобное: пройдет время, и он утратит возможность действовать самостоятельно. А мне необходим умелый убийца, такой, за которого не нужно будет думать.

Как сейчас: чувствуешь Силу и реагируешь, пусть даже это означает, что нарушаешь клятву верности.

Ледяные пальцы исчезли.

– Я должен тебя охранять, – сказал он медленно, с трудом владея голосом, – но если ты еще раз попытаешься меня изменить, наложить какое-то волшебство, клянусь…

– Чем? Что такое у тебя еще осталось, скорпион? Нет у тебя ничего: народа, семьи, имени, собственных мечей. Чем ты можешь поклясться?

Была она чужая, куда более чужая, чем любой из тех, кого он встречал в жизни. Дело заключалось не в лице со странно деформированными чертами, что выглядели так, будто кожу ее натянули на лицо другого человека.

Другого существа. Дело было во взгляде, глаза ее смотрели как… Он не мог выразить в словах, кого или что напоминал ему этот взгляд.

– Клянусь именем девушки, которую я когда-то убил, что если попытаешься меня изменить – погибнешь сама.

Она улыбнулась.

– Как это чудесно патетически. Как же благородно и глупо. Ты убил ее, потому что боялся ответственности, потому что хотел еще немного пожить, а ее поступок связывал тебе руки. Ты убил ее, потому что был трусом, потому что стало тебе страшно забирать ее в родную афраагру.

Легче убить, воткнуть ей кинжал в сердце, закрыв ладонью рот, чтобы она не крикнула. Когда я увидела тебя, то знала, что ты – скорпион, ведь лишь скорпионы убивают так легко, для них это единственный метод решения проблем. Ну как, маленький скорпион, поклянешься именем проблемы, которая уже решена?

Он опустил оружие.

– Видишь? Нет уже у тебя ничего – кроме меня и дела, которое должно исполнить. Подними мечи, выше. Хорошо.