Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Тот шептал:

– Девочка, около пятнадцати-шестнадцати лет, светлые волосы, обтрепанная рубаха, спит на матрасе, лежащем на полу. Камера обустроена скромнее прочих, кроме матраса – никаких вещей, даже одеяла, стены, как и в предыдущих камерах, покрыты пятнами и лишаями… – Казалось, что Вельгерис засмотрелся куда-то в пространство, затаив дыхание. – Девочку окружает… нет, не могу это назвать, ее словно нет, словно она делит свое пространство с чем-то еще, и это не иллюзия, не превращение, не отсечение, нет ни следа прикосновения Хаоса… Ничего кроме Мрака. И все же… У меня пощипывает пальцы, в ушах стоит звон, вкус грибов на языке, лаванда… чеснок… мед… не от нее.

Что, проклятие?..

Он чуть отступил, по очереди осмотрел все четыре засова, запирающие двери. Молниеносным движением, словно богомол, повернулся к Эккенхарду, глаза его были подобны черным колодцам. Потом взглянул налево, за поворот коридора.

И в этот миг из-за поворота вышла смерть."

"Фигура в белом была будто вырезана из куска полотна и казалась двумерной. Потом она шагнула вперед, ее лизнул свет лампадки – и вдруг она обрела глубину, но не сделалась от этого менее абсурдной.

Белые штаны, белая свободная рубаха, лицо – словно покрытая лаком маска, седые волосы, белые ладони – нет, перчатки, – штанины закрывают голени, но Эккенхард готов был поспорить на любые деньги, что сапоги пришлеца, если он их носил, тоже оказались бы белыми.

«Как, – заворочалось под черепом, – как он сюда вошел? Магия? Блокаду на башню наложили лучшие из чародеев Крысиной Норы».

Столько-то он и успел подумать, перед тем как чужак убил первого из них.

Авегер стоял ближе прочих, спиной к повороту, арбалет все еще держал в руках направленным на дверь.

Когда Вельгерис оборвал свой монолог и взглянул ему за спину – повернул голову. Не тело – инстинкт, заставляющий воспринимать «гостей» в камерах как наивысшую угрозу, не позволил ему направить оружие в другую сторону. Да и что могло бы выйти из-за поворота, который он проверил несколькими минутами ранее?

Он так и умер, с головой, повернутой в сторону, глядя через левое плечо. Одетый в белое убийца прыгнул, преодолев разделяющее их расстояние в десяток футов в два удара сердца, ухватился двумя руками за его голову, провернул.

Хрустнуло, спуск, нажатый в последнем спазме, освободил тетиву, и тяжелая стрела со стуком впилась в дерево.

Младший шпион отпустил веревку, которая со свистом исчезла в дыре в потолке. Внутри камеры раздался шум от разбившейся лампы. Потом все завертелось.

Убийца влетел меж ними, словно торнадо, несясь прямиком на Эккенхарда. Шпион увидел лишь, как нападающий сгибает ногу для пинка, а затем почувствовал, как в грудь его словно бьет с размаху кистень.