Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Тяжелой правой рукою. Мало кто в здравом уме пожелал бы с ним задираться.

– И потому я говорю: ждать. Продадим им все, чего потребуют, и смотрите мне, чтобы без обдираловки. – Бургомистр выразительно глянул на сидящего поодаль Кеверса. – Может, из этого посольства получится что хорошее для города и окрестностей.

– Не только для города и окрестностей, но и для славы Владычицы Степей и ее Детей. А также для выгоды всех правых, богобоязненных людей на этой земле.

На этот раз от тишины зазвенело в ушах. Все взгляды устремились к молодому мужчине, который воздвигся в углу.

– Кто ты? – спросил адк-Верхоф.

Мужчина исполнил дворцовый поклон, метя пыль полою широкого плаща. Поклон этот в переполненной людьми, пропахшей потом комнате казался издевкой.

– Аредон-хеа-Цирен, к вашим услугам. Квард’келл, Меч Правды, Третий Клинок Владычицы Степей в храме Милосердия и Справедливости в Йерф.

Тишина сделалась еще глубже, на миг показалось, что никто не знает, как поступить. Первым среагировал Ласкольник, слегка поклонился и сказал:

– Обычно Ловчие Лааль Сероволосой обладают чем-то бо?льшим, чем просто слова, в доказательство того, кто они такие.

– Конечно.

Чужак улыбнулся, одной рукою извлек из-за ворота медальон, а второй отбросил плащ на плечо. Рукоять меча блеснула серебром, и показалось, что черные и красные знаки, украшавшие ножны, слегка раскалились.

Кайлеан глянула на Ласкольника. Эта демонстрация, похоже, не произвела на него впечатления. Генерал махнул ладонью:

– Могу я взглянуть на медальон? И на письмо?

Мужчина подошел к лавке, вытаскивая из-за пояса сложенную залакированную карточку.

– Ловчий, – сказал он громко. – От храма в Йерф – длинная дорога.

– Увы, в эти неспокойные времена нам приходится идти туда, где мы нужны, и служить там, где возрастает угроза зла. – Мужчина говорил таким тоном, что не понять было, цитирует он символ веры или просто издевается.

Кайлеан присмотрелась к нему внимательней. Молодой, светлые волосы, голубые глаза – был бы даже симпатичным, если бы не слишком большой нос и ироническая гримаса, приклеившаяся к губам. Под плащом он носил голубой кафтан, украшенный серебряной нитью, зеленую рубаху и темные штаны, по последней моде заправленные до колен в высокие кавалерийские сапоги. На руках – перчатки. Выглядел как фат, а не как представитель вооруженной руки сильнейшего из храмов восточных провинций.