Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Зачем провоцировать все еще сильного соседа? Зачем сажать себе на шею тысячи новых жителей, которые к тому же могут не пожелать подчиниться имперскому праву или, что еще хуже, не захотеть платить налоги? Зачем вообще делать хоть что-то, если проблема может разрешиться сама?

Но меекханской армией командовал человек, происходивший из восточных степей, и, как говорили, был он создателем почти всей кавалерии империи. И он лучше любого политика понимал образ мысли Отца Войны. Потому, когда первые фургоны встали перед рекою, он перешел брод в компании нескольких соратников и оценил пришельцев.

Реку пересекло едва лишь двадцать тысяч фургонов и более ста пятидесяти тысяч людей. А когда на другом берегу встали се-кохландийские а’кееры и их предводитель, зайдя в брод, крикнул: «Эти рабы – наши! Отдайте нам их!» – Генно Ласкольник выехал напротив и, даже не кладя ладонь на рукоять меча, а всего лишь усмехнувшись, произнес: «Тогда приди и возьми их».

Кайлеан крепко сомневалась в такой версии произошедшего, но это был слишком красивый рассказ, чтобы его не повторять.

Потому что кочевники тогда развернули коней и поехали на восток. Ведь политику, о чем кое-кто из дипломатов империи предпочитал забыть, порой надо вести, показывая бронированный кулак.

Но чиновники сумели решить, что делать с этой неожиданной проблемой. Не нравился им образ очередных тысяч свободных, словно птицы, номадов, странствующих вдоль всей восточной границы. А потому, чтобы не допустить такого, они быстро издали так называемый закон о колесах.

То есть приказали снять их с фургонов.

С этого момента любой род Фургонщиков имел право один раз в пять лет надеть колеса на свои фургоны и отправиться с согласия соответствующих властей на новое место. Потом колеса нужно было снять снова, а фургоны превращались в длинные дома. Как те, на которые Кайлеан как раз и смотрела.

Она видела караван, который клочок пергамента и печать некоего чиновника заставили замереть на месте.

Попади ей этот урод в руки…

В то же время, если бы не закон, возможно, она никогда не повстречалась бы с родом Калевенхов, поскольку те, вместо того чтоб искать себе место для поселения, путешествовали бы вместе с племенем.

Они молчали почти четверть часа, вычищая конскую шерсть. Кайлеан нарушила тишину первая.

– Что тетушка говорит о жаре? – спросила она.

– Что та продержится, как минимум, месяц. Может, и дольше. И если оно так пойдет и дальше, цена овса подскочит до небес.

– Ну а в городе все говорят, что, если оно так пойдет и дальше, се-кохландийцы снимутся с места.