Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Рассказывала она мне, что три дня стояла перед воротами, прежде чем собралась с духом войти. Даже не думала никогда, что в одном месте может жить столько людей. Дома, стоящие один над другим, улицы, лавки и бурлящая толпа. А посредине – одинокая молодая женщина, одетая словно дикарка, с ребенком у груди и с парой купленных на последние деньги кляч. Никто не научил меня отваге больше, чем она.

В ее улыбке были и любовь, и гордость.

– Путешествие на север заняло у нас очень много времени. Через год после того, как отправились в путь, мы добрались до этих мест. Она продолжала оставаться дикаркой, но уже говорила на меекхе вполне понятно.

И все еще знала, чего хочет. Начала поиски. Ей было известно лишь название полка и места, где он служил в последнее время. Искала еще три года. Три года странствий с места на место, сбора слухов, разыскивания людей, которые говорили с другими людьми, якобы что-то знавшими о ее муже. Во время войны в армии не вели каких-то записей, хватало и того, что ты умеешь сидеть верхом и стрелять из лука. После трех лет… кто-то показал ей курган. Вроде бы это была одна из последних стычек, в самом конце Долгой Погони, когда кочевники убегали от врат Нового Меекхана за реку, а конная армия висела у них на плечах. Вроде бы полк моего отца слишком выдвинулся вперед, оттянул от главной армии слишком большие силы и… как говорится, схватил барсука в норе. Малая стычка превратилась в настоящую битву, после которой убитым насыпали общую могилу. Тот самый курган на Аведовом поле.

Девушка вздохнула и открыла глаза. Взглянула на своих товарищей."

"– До сих пор я не знаю, он ли там лежит. Мать моя тоже не знала, но тогда, через четыре года после того, как покинула родную сторону и проехала половину мира, она наконец-то сдалась.

На том кургане принесла жертву для духов предков, совершила погребальные обряды и попрощалась с памятью об отце. Потому что в жизни ее появился другой мужчина. Ездил с ней с прошлого года, помогал, берег. Нынче они семья, у них пятеро детей, большой табун коней и несколько стад скота. Живут к югу отсюда, у самого моря. Я никогда не обижалась на мать, что она снова вышла замуж. Четыре года – долгий срок, а она и так сделала больше, чем любая другая женщина на ее месте. Я и не… я не нежеланный ребенок, отчим относится ко мне как к собственной дочке, остальные, – она пожала плечами, – попросту мои братья и сестры. Но я слушаю землю. Сколько себя помню, я всегда слышала больше остальных, всегда знала, где моя мать, даже если до нее были мили, всегда могла сказать, где пасутся наши кони, все ли с ними в порядке и не приближаются ли волки или бандиты. Земля переносит голос, вы об этом знаете, вы неоднократно прикладывали к ней ухо, прислушиваясь к отголоску копыт.