Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.

* * *Они не стали связывать ему рук, хотя он именно этого и ожидал. Только обыскали, забрали оружие и отослали гонца вниз за инструкцией. Через несколько минут пришло повеление привести его к Григхасу.

Внутренности склада производили впечатление. Около пятидесяти столпов – меж которыми пылали корзины с дровами – возносились вверх, словно каменный лес. К тому же – масса факелов, лампад и светильников. Большие врата закрыты изнутри и укреплены прибитыми к ним десятками длинных досок. Когда бы не огонь, в помещении наверняка стояла бы темень.

Альтсин смотрел и просчитывал ситуацию. Люди анвалара прохаживались, играли в кости либо дремали на примитивных, сбитых из досок нарах. У всех под рукою находилось оружие, и было их под сотню. То есть он не ошибался, поглядывая на крыши, – большинство громил Григхаса сидели внутри складов, наверняка ожидая нападения. Всякий, кто осмелится атаковать, через пару-тройку минут будет иметь дело с группой не в несколько десятков, но в несколько сотен бандитов.

Главарь Лиги застал его врасплох. Вор не видел его никогда в жизни, но где-то в глубине души он представлял анвалара вспотевшей толстой свиньей, которая лежит в сухой норе на кипе бархата, обгрызая телячью лопатку. Но человек, пред которым он предстал, был худым и жилистым, с лицом странствующего монаха, того, кто постоянно недоедает и спит на голом полу.

"Григхас сидел на криво сбитом стуле, поставленном под одним из центральных столпов. Вокруг горело несколько корзин с дровами, и свет их придавал лицу мужчины без малого аскетический вид.

– Говорят, ты крался по крышам, – отозвался он чуть хриплым голосом.

– Твои люди так сказали? – Альтсин дотронулся ладонью до багряного плаща. – И зачем бы мне тогда, по-твоему, одеваться во что-то эдакое?

– И зачем?

– Чтобы они издалека видели, как я приближаюсь, и чтобы никто не запаниковал и не выстрелил.

Анвалар указал на два лежащих сбоку кинжала.

– А это?

– Это? Семейная реликвия. Подумал, что уж если я стану красться, – он подчеркнул последнее слово иронической усмешкой, – то по крайней мере возьму их с собой. Твои парни были бы разочарованы, не найди они ничего на мне, верно?

– Давай-ка я догадаюсь. Ты пришел, чтобы принять мое предложение?

– Нет. Я пришел сделать тебе собственное.

Они разговаривали наедине.