Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Отчаявшиеся люди должны пользоваться каждым предоставляющимся шансом.

Толстый как раз говорил ему что-то о том, чтобы Альтсин оставался рядом с ним и наводил порядок. У каждого есть собственная мечта.

– Мои деньги? – Альтсин оборвал его, подняв ладонь.

– Получишь. Как мы и условились.

– Хорошо. У тебя на этой лохани найдется миска с водой?

– Что-нибудь отыщем.

– Принеси ее мне. Хочу умыться. Потом высадишь меня на берегу. А когда пришлешь мне золото, то оставишь меня в покое. Это не моя война, Цет, не мое дело.

Он прикрыл глаза. Тишина, что установилась в его голове, была чрезвычайно красноречива.

Толстый молчал всю оставшуюся дорогу, только смотрел, как Альтсин смывает кровь с лица, как собирает свои вещи и готовится сойти на берег. Барка, влекомая пятьюдесятью веслами, быстро добралась до главного порта.

Альтсин соскочил на темный берег и повернулся к бывшему патрону.

– Я ни к чему тебя не сумею принудить. – Голос Цетрона прозвучал спокойно и равнодушно.

– Нет. Не сумеешь. Ты никогда этого и не делал. Ты призывал, чтобы люди шли за тобой сами, а не чтобы их тянули на вожжах. Ты будешь хорошим анваларом.

И, Цетрон…

– Что?

– Я тоже люблю этот город. Знаешь… если я стану странно себя вести… если услышишь, что я делаю вещи, которых не должен… которых я бы никогда не совершил… Пришли за мной людей. Хороших людей. Лучших, какие найдутся. Не жалей золота.

Он скрылся в тени раньше, чем Толстый успел ответить.

Река воспоминаний

Процессия тянулась в бесконечность. Молчаливая, серьезная толпа заблокировала улицу по всей ширине и шаг за шагом продвигалась теперь в сторону святыни. А ведь миновал уже час с того мига, как Меч пронесли под его окном.

Он не помнил, чтобы когда-либо это так выглядело. Конечно, и шесть лет назад на Дороге Жертвенности собирались тысячи людей, но никогда столько. И никогда процессия не выглядела такой… смертельно серьезной. Почти чувствовалось собирающееся в толпе напряжение."

"Альтсин отвернулся от окна и шагнул к кровати. Настоящей, с балдахином, атласными простынями и периной, которая стоила побольше, чем месячный заработок капитана крупной галеры. Толстый сдержал слово, в подземном хранилище дома сберегалось несколько сотен серебряных оргов, часть платы за голову Григхаса.

Пятьдесят имперских он обменял на серебро чуть ли не сразу же, поскольку только дурак трясет деньгами без необходимости. Остальные четыреста пятьдесят имперских золотых оргов он разместил в трех разных банках, каждый раз под другим именем. Он играл, снова играл роль, которая должна была дать ему шанс выжить в ближайшие месяцы. Альтсин Авендех – преступник, наемный стилет, странствующий писарь или моряк – не прожил бы и несколько дней с пятью сотнями имперских.