Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Кто-то бросил заклинание, погружающее район во тьму. Целый район.

Он ощерился шире. Все даже интересней, чем он надеялся.

Зачем ты это делаешь?

Это была одна из тех мыслей, которые он сдерживал с того момента, как Явиндер сказал ему, что вечером произойдет в городе. Отчего не сбежать и не скрыться в провинции? Денег, размещенных им в банках, наверняка хватит до конца жизни.

До конца жизни…

Гонимый, забитый, выслеживаемый, будто животное.

Порой отступить от волны означает только пасть еще быстрее.

За спиной, в глубине улочки, он услыхал медленные шаги и стук о мостовую окованной палицы.

Эти окрестности фонарщики все же пока посещали регулярно. Он улыбнулся еще шире.

Четвертью часа позже он стоял на том же самом месте, одетый в кожаный плащ с капюшоном, кожаные штаны и с кожаной маской на лице. Порой случалось, что перегретая лампа взрывалась в тот миг, когда в нее доливали топливо, и разбрызгивала вокруг горящую жидкость, потому подобная одежда являлась весьма разумным решением. Банка с маслом, которую он прихватил с собой, была уже почти пуста, но это оставалось наименьшей из проблем.

Он еще поднял с земли фонарь и длинный, на десять футов, шест, заканчивающийся фитилем и маленьким крюком. Шагнул во тьму.

Все пошло иначе, чем он надеялся. Никаких зловещих теней и мрачных фигур, скользящих мимо, словно духи. Круг света, отбрасываемый лампадкой, отчетливо сжался, однако не настолько, чтобы не освещать ему дорогу, а свербеж между лопатками чуть-чуть усилился. И только-то. Чары, похоже, не должны были укрыть все непроницаемым мраком, но – просто привести к тому, чтоб любопытные глаза не замечали того, что должно оставаться скрытым.

И естественно – чтобы предупредить владельца тех глаз, что лучше залечь в постель, напиться или покувыркаться с женой, необязательно даже с собственной, а не торчать у окна и не таращиться в ночь.

Первый фонарь вынырнул из тьмы всего в нескольких шагах от него. Железный столп с застекленной клеткой наверху. Альтсин остановился, медленно поставил на мостовую банку с маслом, потом – фонарь, потянулся. «Ну, давайте, ублюдки, – подогнал он их мысленно, – а не то еще миг-другой, и поймете, что я понятия не имею, как это делать».

"

"Он зажег фитиль на торце шеста. Посыпались искры, пламя оказалось удивительно ясным и живым. Потянулся за емкостью с маслом.

Шаги.

– Мастер цеха не сообщил тебе, что нынче вам не до?лжно входить в квартал?

Он резко, словно его поймали врасплох, повернулся. Их было двое: низкий худыш и высокий, мощный, будто стогаллоновая бочка, дуболом. Худыш терял тень, ленты тьмы стекали с него на мостовую, вились во все стороны. Чародей и его охранник.