Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ласкольник сказал – стрела по ветру, а стрела, выпущенная по ветру, должна заставить противника действовать, двигаться, совершить ошибку.

Пусть так и будет.

* * *В животе ее забурчало так громко, что Нее’ва коротко рассмеялась.

«Бездонный мешок», – затанцевали ее ладони в анахо’ла, а Кей’ла состроила рожицу и показала сестре язык.

Со времени происшествия в лесу лишь несколько дней назад что-то между ними изменилось. Нее’ва перестала быть такой нервной, перестала смотреть на нее гневно и порыкивать. Не пыталась разговаривать на тему того, что там случилось, не извинилась и за обидные слова, которые подтолкнули тогда Кей’лу к бегству в лес.

Но слова порой были не нужны, порой хватало взгляда, улыбки, жеста. В те несколько пугающих минут, когда они лежали на земле, уверенные, что умрут, и потом, когда вокруг умирали другие, что-то во Второй надломилось.

Она изменилась, став словно тише и покорней. Безо всяких напоминаний исполняла все обязанности, а любую свободную минуту проводила в тренировке с оружием. Кавайо, возможно, не предназначался девушкам, но лук, копье или легкая сабля – совсем даже наоборот.

И как братья часто подсмеивались над Первой, которая лучше управлялась с прялкой и иглой, так даже близнецы молчали, глядя, как Вторая тренируется с копьем в бою с тенью или как разносит в клочья очередные тюки соломы.

Кей’ла порой думала, что предпочла бы сестру до ее изменения.

Сама она была маловата для военного лука, а тот, который использовала, пригодился бы лишь для охоты на перепелок, но с палкой, изображавшей короткое копье, она управлялась довольно неплохо. Однако, глядя на среднюю сестру, Кей’ла знала, что ей еще многому придется научиться, а в последние дни времени для тренировок совсем не оставалось.

Потому что они наконец-то действительно встали на дорогу, и, хотя пугающие горы все так же их окружали, теперь они по крайней мере были в пути, и каждый день приближал миг, когда окажутся дома. И на какое-то время они снова стали нормальной семьей, Нее’ва уже не исчезала на всю ночь, а братья вернулись в фургоны. Впрочем, что же здесь удивляться, кому-то ведь нужно править упряжками. В путь они взяли шесть повозок: кухонную, две спальные, две с припасами и последнюю – с передвижной кузницей и всяким необходимым для нее инструментом.

Одним фургоном управлял отец, вторым – попеременно Ана’ве и Нее’ва, остальными четырьмя приходилось править Рук’херту, Дет’мону, Эсо’бару и Мер’данару, которые вспомнили наконец о доме. По крайней мере, когда в сумерках все они садились на ужин, за столом снова становилось тесно.

Только Первый и близнецы почти не показывались, появляясь разве что на короткий перекус – похвастаться новыми кольчугами, которые они вообще теперь не снимали, дурачье.