Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Воспитали их бескрайние равнины, на которых, конечно, бывало тяжело, зимой – снега, а весной и осенью – дожди, способные затруднить движение, но всегда хороший конь и легкая колесница или сани могут перевезти человека с места на место. Даже в самые морозные месяцы, когда слюна замерзает на лету, можно путешествовать.

Лейтенант тяжело вздохнул:

– Вы не отдаете себе отчета, где находитесь, верно? Должно быть, поэтому горы к вам благосклонны. Потому что здесь любят отвагу и удаль, нет, не перебивай. – Аве’аверох Мантор закрыл рот. – Это Олекады. Я – не отсюда, и я, и мои люди, но мы знаем, что если речь идет о суровости, то лишь Большой хребет в силах конкурировать с этими горами.

И даже он проиграет здешним ветрам. Как думаете, отчего Храм Дресс именно тут устроил себе главное подворье? Отчего Госпожа Ветров полюбила эти горы?

Кеннет забарабанил пальцами по столу, кивнул.

– Олекады – самое ветреное место в мире. Бо?льшая часть здешних долин длинные, узкие, лежащие с севера на юг. Мы прошли несколько таких. Ветра из южных Степей врываются в эти долины и разгоняются здесь: бывает и так, что несколько долин, лежащих одна за другой, направляют их в одно место, где они собираются в мощное дуновение, известное как Дыхание Богини.

Я слыхал о целых стадах скота, сдутых таких порывом в пропасть. Та грань, о которой я говорю, – это именно такая труба, и если задует, то ни один фургон не устоит на колесах. А если начнет и вправду падать дождь или снег, возницы не увидят даже задниц собственных лошадей. Это не Степи, где можно проехать хоть бы и несколько миль вслепую. В горах один неверный шаг – и ты летишь вниз.

Он замолчал, прошелся взглядом по темным лицам.

Ничего. С тем же успехом он мог обращаться к резным деревянным маскам.

– Оттого я повторю то, что сказал Человек Земли. Горы к вам благосклонны. Им нравится отчаянность, с какой вы идете вперед. Никто никогда не пытался такое сделать, а потому они исключительно милосердны к вашей отваге. Но не выказывайте пренебрежения.

Анд’эверс поднялся, вынул из шкафчика на борту графинчик и несколько стаканчиков, налил, расставил по столу:

– Что-то вы разговорились, лейтенант. За последние минуты сказали вы побольше, чем за весь прошлый путь. – Верданно поднял стаканчик.

 – Выпьем за это.

Кеннет глотнул, поднял брови. Водка, крепкая, с привкусом полыни и дыма.

– Хороша! Ваша?

– Да. Наша. Что ты на самом деле хочешь нам сказать?

Лейтенант поднял стаканчик ко рту и некоторое время наслаждался ароматом напитка. Раздумывал. Верданно не подгоняли его, смотрели: боутану с чем-то вроде доброжелательного интереса, Аве’аверох с явным нетерпением, Анд’эверс спокойно, словно уже зная ответ.

– Все идет слишком гладко. – Кеннет наконец облек свое беспокойство в слова.