След белой ведьмы

Сдай оружие немедля и проваливай на все четыре стороны. Коли задержишься – отдам распоряжение об аресте.

* * *

Совсем уже стемнело, когда Кошкин вывалился из жарко натопленного помещения управления полиции – в мартовскую зябкую ночь. Пожалуй, он удивлен был, что так и не арестован… Видать, сильно Образцов уверен, что ничего у Кошкина не выйдет. В одиночку да без должности. Потому даже про Аглаю рассказать осмелился.

А впрочем, почему в одиночку? У Кошкина был Алекс, была поддержка Кулагина. Это уже многого стоит!

Кошкин брел по темным, скользким от наледи улицам и размышлял о том, что Образцов, скорее всего, сказал правду – Аглаю он не убивал. Тогда кто? «Племянник» Фёдор, чтобы убрать свидетельницу, все о нем знавшую? Пожалуй, нет: даже если допустить, будто он так умен, чтобы обеспечить себе алиби телеграммой – Фёдор во время убийства Аглаи был в поезде на Пермь. Добраться бы не успел при всем желании. Да и трофеи свои забрал бы, коли знал, что уезжает навсегда.

Так кто явился к Аглае на ночь глядя? Кого она знала более-менее, чтобы впустить? Кто спорил с нею, а потом – застрелил из красивого подарочного револьвера?

…Голова уж раскалывалась и совершенно ничего не соображала. Шутка ли – вторая ночь подряд без сна. Кошкин плотнее запахнул пальто и ускорил шаг. Надобно выспаться. Сговориться с Алексом, с Кулагиным – сыскать душегуба. А уж потом можно размышлять, как жить, да что делать дальше.

Вернуться бы опосля всего в Петербург… хоть одним глазком, хоть издали увидеть Светлану. Вернуться бы – да граф Шувалов запретил.

Уже сворачивая на свою улицу, Кошкин подумал, что нынче, перед тем как уснуть, он напишет письмо Светлане. Напишет – и не сожжет на этот раз. Ей-богу, не сожжет! Наверное, прав Образцов: гонору у него много. И у нее, у Светланы, видать, тоже. Но она-то – вдовая графиня! Богиня почти что. Царица. Ей положено гордой быть. А он чего ради себе жизнь отравляет?

…а после, прищурившись, Кошкин вдруг увидел тонкий женский силуэт возле парадного крыльца своего дома.

Время будто замерло. Дама стояла, не шевелясь, спиною к Кошкину. Она высоко задрала голову и высматривала что-то в окнах. На фоне грязно-желтой стены Кошкин угадывал очертания маленькой шляпки на ее голове и отсутствие поклажи в руках.

До чего же страшно было сделать еще один шаг… и убедиться, что снова ему померещилось. Дамой, что в темноте и одиночестве стояла возле его дома, оказалась Ирина Алифанова.

– Простите… – Ирина побежала к нему сама.