След белой ведьмы

* * *

К этому времени в Екатеринбург уже уверенно пришла весна. Снег стаял почти полностью, сани давно сменили на коляски, а теплые шубы на легкие плащи. За окном непрерывно моросила капель, звенели ручьи, по которым ребятня пускала бумажные кораблики вдоль улиц, а воздух пах речной водою из Исети и оттаявшей землей – пах необыкновенно свежо и сладко, как пахнет только в апреле.

В один из таких дней Алекс и увидел Ирину в окно здания управления полиции.

Она спустилась из крытой коляски, огляделась, неспешно спрятала лицо под вуалью – и помогла следом сойти Кошкину… в здание, впрочем, она так и не вошла. Осталась на улице. Кошкин поднялся к ним один.

Болезнь немало изменила Степана, и уж точно сделала еще более смурным да нелюдимым. Понимая, что застанет здесь Платона Алексеевича, Кошкин начисто выбрился, надел парадный мундир. Алекс с ним виделся, разумеется, и знал, что после ранения он тяжело опирается на трость, однако в кабинет Кошкин вошел без нее. Сесть отказался, неловко вытянувшись по стойке смирно.

Платон Алексеевич тоже был на ногах, стоял у окна и хмуро взирал на Кошкина.

Алекс так и не понял, что было меж этими двумя, кто прав из них, а кто виноват; есть ли до сих пор обида, или они успели все решить… но все же чувствовал необходимость оставить их наедине. Что и намеревался сделать при первом удобном случае.

– Так что же, это и впрямь был Фёдор Руднёв? – спросил Кошкин после всех неловких приветствий.

Алекс неловкостей избегал, потому поторопился ответить:

– Его опознали жильцы дома Аглаи Савиной по фотокарточке. И Лев Кулагин сумел припомнить, что именно Руднёв десять лет назад сватался к его дочери. Ну а Елизавета Львовна признала, что столкнулась с ним давеча в том самом поезде. Жалеет, что сразу не сказала… мол, не придала значения. Главное же, Степан, улики, которые вы нашли в комнате Фёдора Руднёва – это действительно личные вещи убитых девушек. Он частенько забирал одну бусину из всего ожерелья или одну шпильку из прочих.

Кошкин, однако, слушал не очень внимательно. Поспешил уточнить:

– Так дело закрыто?

Алекс бросил взгляд на Платона Алексеевича, но тот хмуро молчал, ровно не слышал. Алекс снова ответил сам:

– Покамест нет. Вопросов осталось немало, и все они требуют ответов. Молодчик, что на вас напал, и тот, который Образцова застрелил, нынче работают со следствием, во всю дают показания. Один уже признался, что Образцова велел застрелить кое-кто из ближайших подручных пермского полицмейстера Савина. Ну а Савины, разумеется, все отрицают, твердят, что и Фёдора Руднёва подставили, подкинув те улики в его комнату.

– Ну а что им еще говорить? – в сторону молвил Кошкин. – До последнего на своем стоять будут.