След белой ведьмы

В конце концов, прикрепила к поясу шатлен и положила кольцо в миниатюрный кошелек. Потом, встав к зеркалу, убедилась, что ее наряд не кричит слишком громко о том, что она якобы рада Алекса видеть. И тут же себя отругала, что так строга к будущему мужу, и надо было выбрать на вечер наряд менее скромный… Но переодеваться было уж поздно, и Лиза, громко сказав своему отражению: «К черту все! Пусть будет, что будет!», наконец, спустилась к гостям.

До обеда Алекс говорить с отцом не стал. Видимо, оставил на потом, и никогда еще застолье не тянулось для Лизы так долго. Стрелки больших напольных часов будто вовсе остановились!"

"Папенька слишком много шутил, да все больше с Софьей Аркадьевной – а та вполне дружелюбно ему отвечала. За столом, считай, они только и говорили. Изредка емкие комментарии вставлял Алекс, выдавая, что настроен сегодня вполне благодушно. Одна Лиза – что ни слово, все невпопад! Она уж думала сдаться, сослаться на нездоровье да сбежать – когда ужин вдруг кончился.

Отец сыто откинулся на спинку стула, погладил себя по животу и с упреком молвил:

– Ну что ж ты, Лизавета, не зовешь гостей к чаю?! Давай-давай, хозяюшка!

Хозяюшкой папенька Лизу прежде не звал ни разу.

Но пришлось Лизе вымученно улыбнуться и пригласить всех в гостиную. А когда отлучалась распорядиться о чае, краем уха услыхала, как Алекс негромко просит батюшку о личном разговоре…

Глаза у отца возбужденно блеснули: он сей же миг догадался, о чем тот хочет поговорить. И все же – хитрец – обиженно произнес:

– А как же чай? К нам пирожные нынче утром прямиком из кондитерской доставили. Свежайшие, милый Алекс! Нежнейшие! Это все Лизонька, хозяюшка моя, расстаралась!

И после папенька еще добрые полчаса делал вид, что не понимает, зачем Алекс так настырно просит о разговоре… Но три пирожных спустя все-таки сделал ему одолжение и пригласил в кабинет.

А Лиза осталась один на один с матушкой Алекса.

В гостиной сразу стало невообразимо тихо, хотя Софья Аркадьевна неловкости не чувствовала и продолжала ворковать да жеманничать.

– Ах, о чем же, интересно, секретничают мужчины? Вы не знаете, Лизонька?

Та отрицательно качнула головой.

– …и Алекс уж так настойчив был, так решителен! Все утро галстук выбирал, подумайте только! И вы, Лизонька, сегодня чудо, как хороши. Красавица! Ах, я всегда так мечтала иметь дочку…

Та сидела на софе и, манерно держа вилочку двумя пальцами, разделывала пирожное. Лиза мрачно наблюдала за нею из противоположного угла. Как и Лизин батюшка, Софья Аркадьевна отлично понимала, о чем Алекс собирался «секретничать»: то ли Алекс сам признался матери, то ли она чутьем своим догадалась. И скорее второе, ибо Лиза успела убедиться, что madame Риттер весьма и весьма неглупа.