Сломай мой страх

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эх, непорядок.

Прислоняюсь поясницей к раковине и выразительно смотрю на часы на запястье.

— У Вас пять минут.

— А ты наглая, — ухмыляется Лариса, складывая руки на груди.

— Хм, учителя в жизни хорошие попадались, — отзеркаливаю её позу.

— Для той, кем ты являешься, слишком нос задираешь, — выдает странную фразу и смотрит на меня, ожидая реакции.

— Не поняла, — прищуриваюсь и наклоняю голову немного влево.

Вот что значит найти своего человека и срастись с ним. Я даже повадки Майского неосознанно копировать начинаю. Это же его фишка: обдумывая и анализируя информацию, щуриться и шею разминать.

— А что, тебе разве мой муж не сказал, для чего завел с тобой интрижку?

— Ваш муж?

— Да… Мой муж… Игнат.

— Майский?

— Он самый, — сияет довольной улыбкой Лариса, — кто ж еще?!

Ай-ай-ай, не умеет дамочка скрывать свои эмоции. Всё на лице написано: и довольство собой, и насмешка надо мной.

— Хм, понятно, — киваю, принимая информацию к сведению. — И он завел со мной интрижку?

— Именно так. Интрижку, шашни, потрахушки, секс без обязательств. Да неважно, как называется, главное — для чего.

— Просветите… Будьте так любезны. Вы же ради этого сюда и пришли.

Божечки, Лариса так гордится собственным успехом в «открытии мне глаз на правду», будто ей по меньшей мере сейчас Оскар за это вручат.

Ну-ну, послушаем… пока без выводов.

— Инкубатор ты, дурочка!

— Кто, простите?

— Инкубатор! Ребенка Майский хочет. А я не могу иметь. Потому он тебя и взял в оборот, пока не родишь.

— А когда рожу?

— Будешь свободна. Пойдешь на все четыре стороны. С деньгами, конечно, но ребенка оставишь отцу."

"— О, как. Интересный план. А Вы где всё это время будете?

— Дома, конечно же, — фыркает так, словно услышала жутко глупый вопрос.

— Ждать? — киваю и пристально смотрю на брюнетку.

— Ради ребенка подожду. Игнат получит то, о чем всю жизнь мечтал, и вернется ко мне.

— Ясно.

— Еще чем-нибудь удивите? А то, — перевожу нечитаемый взгляд снова на часы, — Ваше время уже почти истекло.

— Нет, — ухмыляется женщина, — я всё сказала.

— О, это радует.

— Только не переживай, — перебивает она меня, — и не расстраивайся, милая. Мне нужен спокойный ребенок, а не вечно вопящий засранец. Я слышала, что от эмоционального состояния мамаши зависит и нервная система её малыша.

Сжимаю спрятанную ладошку в кулак так сильно, что короткие ноготки впиваются в кожу. Я даже абстрактного младенца, уже заранее любимого и самого лучшего, не могу представить рядом с этим чудовищем в юбке.

Пусть так нельзя говорить, но мне нисколько не жаль, что она не может иметь детей.