Случайно папа

– Леся, да мне насрать! Главное, что она не пострадала и довольна. А полы всегда можно вытереть! – его взгляд становится острым и серьезным. – Забудь, что было в твоей прошлой жизни. Я не такой. Я не обижу вас.

Киваю и облегченно выдыхаю. Наверно, чтобы понять и выбить это себе на подкорке мозга, Дану еще не раз придется повторить это вслух.

– Извини. Мне…мне все еще сложно.

– Привыкай. Вокруг достаточно нормальных мужиков, не стоит всех ровнять на одного козла. А вот из-за своих сомнений ты осталась без своего сюрприза, – кивает за спину, где моя мартышка сидит в обнимку с букетом на диване и восторженно рассматривает цветочки.

– Прости, – смущенно улыбаюсь. – Я уберусь, пока моя егоза не размазала кашу дальше.

– Согласен, – закатывает рукава толстовки. – Ты давай хватай мандаринку, отмоешь ее и переоденешь, а я полы протру.

Я замираю посреди кухни с раскрытым ртом. У меня опять галлюцинации?!

– Ты, прости, что?

– Уберу следы возмущения одной своенравной мандаринки. А ты будешь мыть эту принцессу. Лучше раком по кухне ползать, чем потом мокрым из ванной выбегать, – коварно добавляет этот мужчина, и мы вместе смеемся.

Пока я отмываю одну чумазую мартышку, переодеваю ее, себя, Дан справляется со своей задачей на ура. Кухня просто сверкает к нашему приходу.

– Обалдеть, – выдыхаю, оценивая проделанную работу.

– Ты так удивляешься, как будто я подвиг совершил.

Бросаю на него короткий взгляд и молчу. Он и понятия не имеет, насколько сейчас попал в точку. Стоит ли говорить, что Лёня даже не убирал за собой посуду со стола, потому что не считал, что это входит в обязанности такого брутального мужчины, как он?.

Я спешу скорее накрыть на стол, и вот мы дружно завтракаем божественными круассанами, салатом и омлетом. Анюта уже в хорошем настроении сбегает в гостиную, чтобы снова раскидать все игрушки, а мы с Даном остаемся вдвоем. Мужчина тут же становится серьезным. Даже кружку в сторону отставляет.

– Лисенок, мне надо знать…

– Да?

– Тот, кто это сделал, – снова впивается взглядом в мою шею, и я машинально прикрываю ее пальцами и волосами, – он…причинил тебе…вред? Тронул тебя? Ты понимаешь, о чем я.

Я понимаю. Понимаю также, что Дан сейчас более чем деликатен и подбирает каждое слово. Он напряжен, как будто от моего ответа зависит его жизнь. С силой сжимает кулаки, замирает и не сводит с меня обжигающего взгляда карамельных глаз.

– Нет, нет. Он…не успел, – перевожу взгляд на мандаринку, которая не отходит от букета в вазе. – Спасибо за цветы. Очень красивые. Это так мило…

– Совершенно не за что. Неожиданно открыл в себе, что мне нравится вас баловать, – Дан кидает взгляд на циферблат часов на запястье.