Смерть особого назначения

Голова стала какой-то непривычно большой, словно раздулась в десятки раз, и пропорционально этому увеличился объем мозга, которому теперь не требовалось много времени на анализ положения врагов, их перемещений. Мозг работал с потрясающей быстротой и четкостью.

Вот если бы так же работало и тело, Вебер за минуту расправился бы со всеми карателями из вражеского отряда! На беду, тело все портило. Руки поднимались медленно, да еще подтормаживали при движении. Затем получалось наоборот: Вебер уже намеревался их остановить, но конечности, налившиеся свинцовой тяжестью, обладали чудовищной инерцией.

Руди вскидывал автомат, хотел целиться, а руки еще продолжали маневр – избыточный маневр, и мозгу приходилось тратить невероятно много энергии, чтобы заставить тело действовать так, как нужно.

«Контужен...» – эта мысль пришла в голову после того, как Вебер промахнулся в третий раз подряд. Промахнулся не потому, что разучился стрелять, просто руки жили своей жизнью, отдельно от мозга. Впрочем, как и ноги. Как и все тело.

«Контужен ударом молнии в землю...» – в условиях скоротечного боя, где счет шел на доли секунды, это было смертельным приговором.

Пусть даже Вебер надежно выключил двух стрелков, сдуру высунувшихся из укрытий, но он все равно не мог справиться с целой группой. В другом случае, может, и отбился бы, но не сейчас, когда жутко мешало его собственное тело.

Еще одна шаровая молния ударила в скалы, совсем недалеко от Руди. Все, что он успел сделать, это сжаться в комок в момент страшного взрыва. Сжаться в комок – это у него хорошо получилось, быстро и эффективно.

На сей раз тело почему-то послушалось, не стало перечить мозгу.

Громыхнуло так, что Вебер сразу же оглох: звуки начисто отшибло ударной волной. Этой же взрывной волной капитана отбросило в сторону чуть ли не на десяток метров. Сильно ударившись плечом о каменную стену, спецназовец «Каракурта» мысленно пожал руку своему ангелу-хранителю за то, что соприкоснулся со скалами не черепной коробкой.

Капитан попытался встать на ноги, но почва под ногами так резко наклонилась, что Руди упал на спину. Это его здорово удивило: никогда раньше у него не было головокружений – ни при взрывах, ни при падениях.

Вебер хотел провести ладонью по взмокшему лбу, по глазам, но лишь глупо ткнул пальцами себе в нос и в рот. Теперь руки не просто «тормозили», они делали совершенно не то, что хотел человек.

Руди с трудом перекатился на живот, приподнял голову, попытался определить, где враги. Ничего путного из этого не вышло: земля и небо перед глазами вращались так, словно он катался на аттракционе-центрифуге.