Смерть особого назначения

Соболевскому казалось, будто некая атакующая армия обрушивает на звезду десятки водородных бомб – кусты взрывов вырастали непрерывно, то выше, то ниже. Это выглядело красиво и жутко.

Когда Соболевский почувствовал, что способен более-менее нормально двигать руками, он поднял их к лицу, осторожно потер горящие веки. Кирилл боялся нажимать на глаза сильно – все никак не мог отделаться от чувства, что раскаленные иглы остались внутри и вот-вот проткнут зрачки.

– Фух... – донесся до командира голос Кочеванова, усталый и грустный. – Вот и протрезвели на все сто, будто не брали в рот ни капли.

– Что это было? – пробормотал Берецкий из отсека кормового стрелка.

– Гакрукс, – вместо командира ответил штурман, оживавший с каждой секундой. – Гамма Южного Креста. Красный гигант, находящийся на удалении восьмидесяти восьми световых лет от Земли, прародительницы человечества.

Берецкий тупо молчал. Он спрашивал совсем о другом и, конечно же, Кочеванов отлично понимал это. Просто в силу привычки Евгений не мог нормально ответить на вопрос. А у Камила не нашлось энергии, чтобы остановить штурмана, вдруг решившего блеснуть профессиональными знаниями.

– Но это что! А вот в Южном Кресте есть еще Акрукс! Это голубая звезда. Она, конечно, не в вершине креста, а в основании, и потому расположена на удалении трехсот двадцати световых лет. Но если немного постараться, то мы сможем пройти и через ее корону, и тогда медаль за...

– Штурман! – вяло оборвал Соболевский. Он думал о другом. – Отставить треп, береги силы! Внимание, экипаж! Мы выходим из короны Гакрукса. Как состояние, Кочеванов?

– Спасибо туристическому агентству! Экскурсия запомнилась, но больше таких радостей не надо.

"– Цветков?

– Нормально, командир. Тошнит малость, но, уверен, это сейчас пройдет.

– Понял! Зорин?

– Я с вами, командир! Не могу сказать, что полностью, но на три четверти здесь, точно.

– Это как? – не удержался штурман. – Зорька! Ты пасешься на лугу или торчишь в стойле? Нельзя быть немножко беременным.

– Да пошел ты! – беззлобно ругнулся Никита. – Командир, все нормально. Просто у меня после такого аттракциона странное раздвоение личности.

– Ясно. Понимаю, Зорин. Берецкий?

– Все в порядке, командир. И я, и двигатели пока тут, в корме. На все сто процентов.

– Это радует, – ухмыльнулся командир «Москита» и посмотрел на дрогла. – Уарн?

– Алларф... – едва слышно ответил тот. – Алларф актанг. Иска тонга финн...

Наверное, от пережитых потрясений дрогл позабыл, что люди не понимают его языка, ответил по-своему.