Смерть особого назначения

Вот так же, наверное, фрины расстреливали «Фантом» Бориса Зули... Уничтожили стрелков у орудий, а потом ставили условия пилоту корабля-разведчика. Только Борис не согласился идти на посадку...

Командир «Москита» чуть сгорбился, сместил вектор тяги вверх-вниз, проверяя, есть ли возможность управлять двигателями.

«Невыход. Несвязь. Поражение».

Поражение?! Черта с два!!! Плохо вы знаете людей! Соболевский принял решение и посмотрел на дрогла. Уарн тут же отложил маску в сторону.

– Я знаю, что ты хочешь сделать, Кирилл, – негромко сказал он. – Это правильно.

К горлу подкатил соленый комок.

Вспомнилось, как нелепо все вышло с Катрин, там, возле летного поля. Вспомнилось, как помог Уарн – хоть немного сгладил некрасивую сцену, передал Кэт то, что на самом деле хотел сказать ей Соболевский. Вспомнилось... вспомнилось, как дрогл умолял взять с собой в полет, как показал часть своего внутреннего мира, свою боль.

Дрогл! Сильный ментат! Один из лучших!!! И тут Кирилл все понял.

– Ты знаешь, что я хочу сделать, Уарн.

– Да.

– И ты знал, чем все закончится. Знал с самого начала. Там, на Рапиде, когда умолял взять с собой. Верно?

– Я вижу другую ветку реальности.

Она засыхает и скоро умрет. Там вы пошли в полет без меня. Там вы не смогли сделать, что нужно.

Соболевский сдвинул ладони вперед, дал предельное ускорение на двигатели, которые пока еще тянули, вопреки всему.

– Ты знал, где и как закончит свой путь «Москит». Но все равно пошел с нами.

– Ты тоже знал и тоже пошел.

– Это две большие разницы, Уарн! Я знал, что шансов мало, почти нет, но во мне, по крайней мере, жила надежда на чудо. Людям свойственно верить в чудо и даже иногда ловить удачу за хвост. А в тебе не было ни капли надежды – ты все знал точно, до последнего шага.

И пошел...

– Во мне жила боль. Боль за мой род. Это важнее смерти.

– Ты видел будущее, Уарн, но не сказал нам ни слова.

– Будущего нет, Кирилл. В природе все без конца повторяется, круг за кругом, бесконечно. А людям так легче – верить в чудо. Надеяться на него, вопреки разуму. Я не имел права лишить вас веры...

Соболевский кивнул. Он понимал логику Уарна. Это выглядело очень по-человечески.

…Было чудовищно трудно без бортового комплекса рассчитать траекторию так, чтобы угодить именно в выбранную точку на поверхности астероида.

А еще Кириллу приходилось думать о разговоре с Уарном, потому что другого времени для этого диалога у них просто не оставалось.

– Если ты видишь… – Человек прищурился, покусал губу, проверяя расчет. – Если там действительно новый виток... У меня будет ребенок? Правда?

– Да. Сын. Если хочешь... – Гном запнулся, уши взлетели вверх и опали. – У меня осталось немного энергии. Она теперь не нужна. Я могу передать твоему сыну... туда, где он способен понять... в другой слой реальности.