Смерть особого назначения

И, как бывает у пса, изо рта Вебера вдруг вывалился длинный красный язык – невероятно длинный для человека. Руди пронзительно взвизгнул.

У Катрин все поплыло перед глазами, она просто оказалась не готова к тому, что происходит. Впрочем, как и многие ее коллеги. Даже мужчины невольно сделали шаг-другой назад, а женщины и вовсе ахнули, подались к противоположной от клетки стене – дружно, словно по команде.

Вытягивался не только язык Руди. Следом за языком и голова начала менять форму. За пару минут челюсти стали другими – теперь они скорее походили на волчьи, чем на человеческие.

Волчьи или драконьи?! Катрин засомневалась, что правильно угадала с первого раза: Вебер широко открыл пасть, и стали хорошо видны длинные треугольные зубы, нетипичные для млекопитающих. Такие бывают у рептилий! У варана, крокодила, но не у волка или пса!

Трансформация Вебера продолжалась под нервно-удивленный шепот врачей. Из кожи вдруг начали расти чешуйки – Уилсон даже не сразу поняла, что это. Покровы изменили цвет, пошли пятнами, и лишь когда пластинки совсем потемнели, приобрели землисто-зеленый окрас, девушка поняла: панцирь!

Вебер подобрал ноги под себя.

Нет!!! Не ноги – задние конечности, согнутые в коленях, словно у доисторической рептилии! Хвост вытянулся, хлестанул по прутьям. Вебер поднялся, мощно толкнул стальную преграду чешуйчатым плечом – проверил клетку на прочность. Недовольно заворчал: она выдержала.

Тогда неведомое животное опустилось на четыре лапы, припадая на правую переднюю конечность, заковыляло вперед. Оно тыкалось узкой мордой в металл – искало лазейку. Снова тыкалось и снова искало. Оно проверяло каждую ячейку, и в этой механической монотонности не было ничего человеческого – разумное существо так не поступило бы.

Вебер действовал, как рептилия, которая не имеет развитого воображения, не желает ни во что верить, все хочет постичь на собственном опыте.

Пройдя вдоль решетки от начала до конца, чудище заскулило. Развернулось, медленно потрусило назад, пригнув голову к полу, втягивая ноздрями воздух. И тут Уилсон не выдержала. Комната, которая и до того сильно качалась перед глазами, вдруг стала нерезкой, все поплыло куда-то вдаль и вверх. Катрин потеряла сознание от шока.

...

Очнулась, словно от сильного толчка. Еще не открыв глаза, поняла: к носу поднесли ватку с нашатырным спиртом, от этого мозг «включился», будто кто-то щелкнул магическим рубильником.

– Ну вот, – произнес где-то в вышине невидимый великан голосом Ральфа Шнитке. – Вот и хорошо. Полежите, Катрин. Сейчас это пройдет...

А встревоженные голоса летали возле головы, гудели, будто назойливые мухи.

– Может, не стоит держать его так, в клетке? Все же внутри оболочки живет разум человека! Да и потом, существо не очень крупное.