Смертный грех

— Но сейчас, когда мы встретились там, — тихо продолжал он, — ты ведь обрадовалась! Тебе было приятно видеть меня?

— Да. Просто я забыла…

— А теперь?

— А ты как думаешь?

— Я бы очень хотел сохранить нашу дружбу, Сесилия.

Могла бы она принять такую дружбу? Была ли она достаточно сильной, чтобы скрыть свой протест? И разве не почувствует он себя униженным, заметив ее презрение, ее молчаливый укор?

И тут она вспомнила о своей истории с господином Мартиниусом, и ей стало стыдно. На что она могла рассчитывать?

— Мы с тобой друзья, Александр, — уклончиво произнесла она.

 — Ты это знаешь!

— Спасибо, Сесилия.

Неуверенно улыбнувшись, она взялась за дверную ручку. Сразу же поняв намек, он поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи.

— Когда ты уедешь из города? — поинтересовался он.

— В Далумский монастырь?

— Нет, дети короля теперь во Фредриксборге. Навещают родных.

— Разве они там? Я не знала. Я хотела справиться утром.

— Узнай. Мне тоже это интересно. Спокойной ночи, мой друг.

Сесилия провожала глазами его высокую статную фигуру, пока он шел по коридору.

Он напоминал ей рыцаря Грааля — ведь рыцарей Грааля тоже звали паладинами, так что он по праву носил это имя.

Если бы не этот отвратительный, поразительный изъян, оставляющий пятно на безукоризненном рыцарском образе!

И еще не успев войти в свою комнату, она пожалела, что не спросила Александра, что это за военные сборы.

Уже на следующий день до нее дошли слухи. Положение Александра было очень ненадежным, и только прекрасные офицерские качества и благосклонность короля спасли его от великого позора.

Скоро должен был состояться суд, но это ее не так страшило. Ее всерьез беспокоило лишь то, что, вопреки всему, она чувствовала, что между ними существует внутренняя связь.

Сесилии не потребовалось много времени, чтобы понять катастрофичность своего положения: авантюра с Мартином, короткая и необдуманная, имела последствия.

И наступил худший день в недолгой жизни Сесилии.

В первый момент ее словно парализовало. Ее бросало от отчаяния к надежде. Она пережила все, что переживает всякая молодая женщина после необдуманной любовной авантюры.

То до боли сжимая руки, так, что хрустели суставы, то нервно прохаживаясь по комнате, она говорила самой себе, что это невозможно, что это нельзя узнать наверняка так быстро.

Но потом смирилась. Мысленно изругав молодого священника вдоль и поперек всеми известными ей бранными словами, она успокоилась, осознав, что это и ее ошибка. Ей надо было сопротивляться.

Но теперь было уже поздно что-либо менять.

Это было так ново для нее.