Смертный грех

Сесилия чувствовала незримое присутствие и другого ребенка Тенгеля и Силье — Аре, ставшего после смерти Тенгеля главой рода Людей Льда. Из трех сыновей Аре только с Тарье, со старшим, она ощущала глубокое родство — Тронд и Бранд имели с ней мало общего.

И вот Тронда не стало — этого меченого проклятием рода Людей Льда.

Ее сжигала скорбь. Но, возможно, для него лучше, что все произошло так быстро?

Домом Тенгеля и Силье была Липовая аллея, где жил теперь Аре со своей Метой. Но центром всеобщего притяжения оставался Гростенсхольм, который Даг унаследовал от своей матери, Шарлотты Мейден.

Впрочем, так считала Сесилия. Тарье, к примеру, считал центром вселенной Линде-аллее — Липовую аллею, потому что там был его дом.

Даг и Александр прекрасно подходили друг другу. Для мужа Сесилии было так кстати поговорить с умудренным опытом, начитанным человеком."

"Сама же она не могла наговориться с матерью, устав от слишком долгого общения с мужчинами. Лив была удивлена, увидев свою дочь такой счастливой. Она тепло отзывалась об Александре, которого находила очень симпатичным. Но какая трагедия с этим ранением! Сесилия, конечно, ничего не сказала о его специфических качествах.

Этим она как бы показала свою лояльность к мужу.

Но больше всего времени у нее отнимал Колгрим.

То, что написала Лив, оказалось правдой: мальчишка стал кротким, как божья овечка — в истинности этого преображения Сесилия очень сомневалась — и выглядел необычайно привлекательным со своей неповторимой внешностью. «Да поможет Бог тем девушкам, которые встретятся на его пути, когда он повзрослеет», — часто думала она. Когда он родился, в его лице было что-то карикатурное, и это напугало всех; теперь же его черты стали привлекательными и отличались какой-то гипнотической силой.

Его глаза были удлиненной формы, похожие на желтоватые кошачьи «щелки», зубы заостренные. Треугольное лицо, с широкими скулами и узким подбородком. Падающие на плечи волосы Колгрима были черными и клочковатыми, движения крадущимися, расчетливыми, зловещими, как казалось Сесилии. Колгрим обожал ее. Ходил за ней по пятам с утра до вечера. Он больше не говорил о том, что им нужно побывать на празднике Троллей, возможно, поняв, что все это выдумка.

Но он мог слушать часами, как она рассказывает всякие истории. Между ними было полное взаимопонимание. Колгрим чувствовал, что только Сесилия понимает его. Только она чувствовала его горячую тоску по ночи и тьме, по стране теней, где движутся странные фигуры, где зло — это добро, а добро — всего лишь недомыслие.

— Что ты такое замышляешь? — как-то спросила она его.

Но он засмеялся и убежал.

— Как поживает твой младший брат? — спросила она его в следующий раз.

— Прекрасно, — равнодушно ответил Колгрим.