По ту сторону отражения

Ерунда же? Но мы никогда не дружили против друг друга, все даже удивлялись, почему три такие разные девочки общаются между собой. Нину ты знаешь, о моем характере тоже догадываешься, а Ира представляла собой что-то среднее между нами. Что-то уравновешивающее. А еще была очень веселой. Постоянно шутила и прикалывалась. Знаешь, как мы стали дружить? Тебе, наверное, неинтересно, но я все равно расскажу.

– Рассказывай, – согласно кивнул Кей. Господи, зачем я этому надменному кретину все разбалтываю? Уверена, потом он будет смеяться или всем расскажет. Но сейчас он такой сосредоточенный, как будто ему действительно интересно, что со мной когда-то случилось.

А самое главное, в нем действительно есть какая-то странная сила, позволяющая влиять на людей. Природный магнетизм, очарование, лидерские задатки – что в нем есть такого, что заставляет меня рассказывать свои глупые девичьи тайны?

– Когда мы пришли в первый класс, я была застенчивая и, наверное, очень угрюмая. Я почти никогда не улыбалась – на всех фотках в этом возрасте я стояла с серьезным лицом. Я точно уже не помню, почему я такая была, может быть, из-за того, что в это время от нас уехала мама.

Знаешь, Кей, до семи лет я видела Томаса всего лишь пару раз.

– Пару раз? – спросил Кей. – Кстати, детка, сделать тебе еще кофе? Тебе лучше?

– Сделай. М-м-м… да, пару раз. Он в молодости был совсем не таким, как сейчас, – поскребла я ногтем обивку дивана. – Но если я буду рассказывать тебе о нем, это будет очень долго. В общем, в школе я не хотела ни с кем общаться. А еще не делилась своими игрушками и карандашами. Томас привез мне крутые немецкие карандаши, их было много-много, и самых разных цветов.

Дети мне даже завидовали. И хотя я их очень берегла и почти не пользовалась, больше смотрела, им эти карандаши я все равно не давала.

Что я тут ему несу?

Фигню какую-то, если честно. Думаешь, ему это интересно? Гляди, как бы он мемуаров не понаписал по твоим россказням. Бестселлерами же станут!

– Продолжай, я слушаю, – велел Кей, протягивая мне новую чашку горячего напитка. Я взялась за нее обеими руками. Взгляд у парня стал мягче, вновь напомнив мне Антона. И мне тут же стало перед ним стыдно. Мне казалось, я предаю его рядом с Кеем.

– Я не знаю, как дальше. Такой вот была я. М-м-м, ладно, я тебе лучше про Нинку расскажу. Тогда она была, честно сказать, настоящим сорванцом. Ее мама ходила в школу каждую неделю, чтобы выслушать очередную нотацию. Нинка дралась, разбивала окна и даже выбросила горшок с цветами с третьего этажа – из него вся земля попала на завуча, – я опять засмеялась, вспомнив вдруг подругу в столь юном возрасте."

"Высокая, с вечно растрепанным каре и злобно-упрямым выражением на лице, она приносила неприятности всему и всем.