По ту сторону отражения

– Лучше бы меня хотела, – пробормотал Келла.

– Скажешь свое имя – мы поедем к тебе, – многозначительно посмотрела на него Нинка. Одновременно она уселась вновь на самый край крыши, совершенно не боясь высоты.

– Платье-то так высоко не задирай, – посоветовал парень.

– Здесь все равно никого нет, – беспечно отозвалась хитрая девушка, знающая мужские слабости.

– А я? – не отрывал взгляда от ее длинных ног Келла. Он даже красивой звездной ночью больше любоваться не хотел.

– А ты? А что ты? Ты мне имя говорить не хочешь.

– Так хочешь узнать мое имя? – лукаво поглядел на нее Келла.

– Отгадать? Мне что, делать нечего? Ну и как отгадывать? Загадочку мне загадаешь? – оживилась Ниночка.

– Нет, просто намекну. Оно с греческого переводится как «благочестивый».

– Это ты-то благочестивый? – с большим сомнением посмотрела на него девушка. – Плюнь в глаз тому, кто тебе это сказал.

– Я не могу плюнуть в родителей.

– Поменяй имя, балбес. Ты не благочестивый.

– Нет, я такой, – потрепал ее по волосам парень. – Ефим меня зовут.

– Ефим? – со вкусом проговорила Журавль. – Всего-то Ефим? – и девушка расхохоталась.

– Что тебе не нравится в моем имени? – вскипел синеволосый ударник «На краю». – Обычное имя.

– Ты из какой деревни, крестьянин? – посмотрела на него, как на сумасшедшего Нинка. – Ефим… М-да, имя у тебя отменное! Ефим, Ефим, Ефим, – словно заело ее.

– А у самой-то имя, можно подумать, нереально крутое, – обиделся парень. – Меня, между прочим, назвали так в честь деда-летчика. Он в Великую Отечественную летал, награжден кучей медалей и пол-Европы прошел.

– Дедушка-то у тебя, может быть, и был хорошим, только вот ты – сдвинутый.

– Хватит меня так называть. Келла. Я – Келла.

– Стесняешься, да?

– Нет, – отрезал парень. – Ефим я дома, здесь я – Келла. Ясно, Королева? Я думаю, ты умная девочка, запомнишь. И вообще во мне все прекрасно.

– Так фамилия у тебя какая? – продолжала допытываться до него Ниночка. – Тоже, небось, деревенская? Пеньков какой-нибудь или Васюткин? Или Пупкин? А еще вариант – Ефим Жучкин. Лошадкин. Кошечкин.

– А мы, Строгановы-Софьины, – графы и бароны, – с ухмылкой отвечал ей Келла, потягиваясь.

– Строгановы? Ты что, из рода Строгановых? Тех самых? – Нинка даже присвистнула.

– Тех самых, милая моя крестьяночка, – взял реванш парень.

Прекрасная память Журавлика тут же подкинула ей порцию инфы о знаменитых Строгановых.

– Так ты – потомок аристократов и миллионеров? – не верила ему девушка.