По ту сторону отражения

Иначе, стал бы ты рисовать всякую фигню типа «Дружбы народов» или вашего любимого Чуни! – никогда не питал особенно теплых чувств к семейному тотему дядя.

– Что ты имеешь против Чуньки? – удивилась тогда сестра.

– Все. Его дурной вид портит всю прихожую! – категорично сказал Алексей.

– Чуня покарает тебя за это, – хмыкнула Нелли.

– Или я его сам сожгу, – мстительно заявил Леша, считающий, что идиота-тотема и отпрыска ядерного взрыва по совместительству в семье любят больше, чем его, шеф-повара и модельера в одном прекрасном лице."

"– Привет, – кивнула я папе, а он подсел ко мне на лавочку, весело посвистывая.

– Из мастерской иду, а ты откуда?

– Из университета, папа! У меня же был экзамен! – возмутилась я. – Почему все нормальные родители знают, что у их детей был экзамен, а ты нет!

– А я ненормальный родитель, – обескураживающе улыбнулся Томас, и зачем-то потрепал меня по челке, как маленькую.

– Вот я и вижу. Это же самое ты заявил во втором классе, когда в школе был утренник, и учительница сказала прийти в карнавальных костюмах, – обиженно отозвалась я, припоминая случай столетней давности.

– Не помню такого, Катенька, – вновь улыбнулся родитель. – А на что экзамен сдала?

– На «три», – не стала вдаваться я в подробности. – Очень странно, что не помнишь! Весьма! Ты нарядил меня Авангардным Барсуком! – не выдержав, заорала я.

О, да, кое-кто не мог одеть дочку Принцессой, Снежинкой или на худой конец Мышонком, – это слишком обычно, а значит, совсем не авангардно.

– Ах, это! – засмеялся папа. – Это я помню – мы так долго вшестером делали этот костюм. Краб еще забавно умудрился пришить конец своего рукава к твоему комбинезончику.

Я мрачно посмотрела на родственника. На Краба мне было, честно сказать, фиолетово, а вот то, насколько мне было неуютно на праздновании Нового года во втором классе, до сих пор вспоминаю с содроганием. Только подумайте – все девочки были маленькими красавицами, а я – Барсуком! Кроваво-красным Барсуком с двухметровым хвостом, на котором чернели китайские иероглифы, в огромной маске, злобно светившейся мрачными багровыми глазами, над которыми угрожающе были сдвинуты две белоснежные брови, и на мне лишь только черненькие лакированные сапожки были нормальными… Дети меня пугались, честно сказать, а учительница сказала папе, что он ненормальный родитель.

Сейчас, злая из-за своих личных проблем, я, как это часто бывает у детей, стала наезжать на Томаса, вспоминая очередную древнюю обиду.