По ту сторону отражения

– А давай без давай? Кстати, ты пил таблетки, которые…

Их голоса почти стихли, но я еще минут десять стояла в коридоре, прислонившись спиной к стене, чувствуя ее холод и хороня своих бабочек.

Отчего-то обиднее всего было за них, чем за себя, – они оказались никому не нужны.

Отлетались, бедняжки.

Бабочек нет. Умерли, сломали крылья, задохнулись в пыльной пустынной буре. А ведь я подозревала, что моя новая любовь будет ничем не лучше прежней.

По-моему, она оказалась намного хуже.

Огонь, смешиваясь с обжигающим песком пустыни, во мне продолжал бушевать – слова Кея и его друга лишь раззадорили пламя, сделали ярче и выше, только цвет огня вдруг поменялся с красно-оранжевого на прохладно-синий.

Ледяной огонь, вот что терзало мое сердце сейчас и требовало мести, в противном случае грозя разлететься на тысячи осколков и ранить душу еще сильнее. Нет, не ранить, даже изуродовать.

Томас обрадовался бы, узнав, какие метафоры и аллегории я использую, чтобы выразить простые человеческие чувства: обиду, страх, злость, ненависть, страдания, растерянность, сломанные мечты, болезненную любовь. И никуда от этого не деться, ведь разлюбить по приказу невозможно.

Иные любят годами разных мерзавцев, и страдают, страдают…

Я не хочу страдать одна!

Филипп говорил, что Кей не умеет прощать. А я хочу забыть, как это делается.

Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне, проклятый Кей – Антон Тропинин, но я постараюсь, чтобы и ты страдал, неблагодарная скотина. Ты решил поиграть со мной? Устроить проверку моих чувств? А не заигрался ли ты? Даже у меня есть гордость. И пусть я сейчас не выскочила из-за угла с криками и с ядовитой улыбочкой, только это не значит, что я простила тебя или забыла обиду.

Я не импульсивна – я вдумчива. И теперь владею информацией. И теперь я обведу тебя вокруг пальца.

Я больно, почти до крови укусила себя за руку.

Смогу, я смогу тебя сделать, мерзкий Принц-Музыки-И-Девичьих-Сердец. Да кто тебе дал право надо мной издеваться? Почему ты сразу не признался о том, что ты действительно один человек – в тот дурацкий день в своей квартире, когда пришла твоя расфуфыренная мамочка?

Я бы простила тебя, честное слово, я бы позлилась, но если бы ты постарался, через какое-то время простила бы тебя тогда.

Но не сейчас.

Сейчас я хочу, чтобы ты мучился."

"С огромным трудом подавляя в себе закономерное желание расплакаться и приказывая сама себе не сметь этого делать, я медленно дошла до лифта и спустилась вниз. Находящийся там мужчина, как и две деловые дамы, вошедшие следом, изумленно глядели в мою сторону. Лишь на первом этаже, увидев себя в огромном дорогом, на всю стену, зеркале, я поняла, что взгляд мой, как и выражение лица, мягко говоря, сердиты.