По ту сторону отражения

Я могла обозревать почти весь зал, но сама я вроде бы оставалась не такой уж и заметной в своем уголке. Да и народу прибывало все больше и больше, не всем даже хватало столиков, хотя зал был довольно большим.

Большинство из присутствующих были парочками, второе же место упорно держал семейный набор: мама, папа и ребенок. Впрочем, в одном из углов, около окна, пристроилась большая неформальная компания, соединив сразу два стола, рядом с ними поднимала бокалы за что-то чисто женская компания, а неподалеку от меня распивали красное вино три пожилые дамы, которые, по-видимому, решили отпраздновать день рождения одной из них.

Чуть позже в пиццерию завалилась и самая настоящая экзотика – пятеро иностранных англоязычных туристов, которые, не знаю уж, какими путями, решили заскочить в наш город.

Я, разглядывая окружающих, очень медленно ела свой кусок пиццы, кстати, не чувствуя вкуса, и наблюдала за залом. Где именно будет ждать меня Антон? Что он задумал? И не узнает ли меня он?

И в какое место ему треснуть ножом, которым я сейчас разрезаю кусок, чтобы кровь меня не забрызгала?

Сегодня в пиццерии было не так спокойно, как в тот раз, когда мы ее посетили вместе с Тропининым.

Персонал в фирменной желтой одежде почему-то бегал и суетился, что-то обсуждал и изредка внимательно оглядывал зал. Какие-то два мужика колдовали над потолком, что-то приделывая к нему, стоя на железной переносной лестнице.

– Ленка, Ленка, что ты вертишься, заказчик еще не пришел, давай, работай! – выговаривала одна девушка-работница другой, кажется той самой, что пыталась в наше прошлое посещение этого заведения позаигрывать с Антоном, а я малодушно втолковывала парню о том что ему неплохо бы было пофлиртовать с ней в ответ.

Что он тогда сказал? Что в человеке внешность – не главное?

Честно – я уже не знаю, что главное в человеке, а что второстепенное. Все смешалось в моем неокрепшем, совсем еще недавно детском максималистском сознании, которое четко пыталось разделить белое и черное и пришло к неоднозначному выводу, вслед за знаменитым Эйнштейном повторив: все относительно.

Кейтон – относительный придурок.

Но если вспомнить, он очень часто делал мне странные намеки.

– Я люблю воду. Вода – странная вещь. Может приобретать разные формы: жидкую, твердую, газообразную… В одном веществе сочетается столько разных свойств, и мало кто об этом задумывается.

– А кому надо задумываться о такой ерунде?

– Действительно.

Тогда он едва не засмеялся, потому что понимал, о чем говорит. Не зря Кей отождествляет себя с водой. Совсем не зря.

– Обещают теплую погоду, лучше, чем сегодня.

– А чем тебя погода не устроила сегодня?

– Дождь и солнце.

– И?"

"– Должно быть одно из двух. Или солнце. Или дождь.

– В смысле?

– Только одно.