По ту сторону отражения

Зрачки девушки расширились, словно бы ей на глаза опустилась кромешная тьма.

– Кей! Зачем! Я хочу побыть с тобой! Я хочу тебя! Я же пришла к тебе, не она, я! Я, понимаешь? Ты ведь ждал ее? Ты ведь обещал!

Молодой человек был непреклонен. Он вышел на улицу и вытащил за руку Алину.

– Больно, идиот, – огрызнулась она.

– Уходи. И никогда не попадайся мне на глаза, – твердо отозвался парень. – Зачем ты ходишь за мной? Уходи, Алина. Уходи домой!

– Милый, Антон, любимый, но она ведь не пришла к тебе, она пришла к Кею, – глядя ему в глаза, зашептала брюнетка, понимая, что он все еще рассержен и холоден.

– К Кею… Ты как будто говоришь о другом человеке. – Его рука опустилась на ее обнаженное плечо. Блондин понимал, что имеет власть над влюбленной в него вновь девушкой, и играл с нею, хотя сам испытывал от этого странное болезненное удовольствие, которое сам подсознательно сравнивал с энергетикой стихов Бодлера.

– Для нее – вы два брата, – сдерживала себя, чтобы не расплакаться Алина. – И она выбрала… не того.

– А я сначала и не понял. Что?! Что ты сделала? Что ты сделала, что она не пришла? – закричал молодой человек, не в силах больше сдерживать глубокую ярость.

– Я тебе уже говорила, – пожала плечами девушка, с вызовом глядя на него, – что я здесь совершенно ни при чем. Твоя Катенька выбрала Кея, а не Антона, а значит, ты должен ее забыть – ты же сам так говорил, что забудешь. – Алина вдохнула побольше воздухе, с милой улыбкой взяла его за локоть и положила голову на плечо музыканту – Слушай, раз так, давай вспомним наше прошлое и проведем эту но…

– Не трогай меня, – вырвал руку парень, – и уходи, уходи отсюда.

– Я люблю тебя, – как робот, повторяла девушка.

– Алина, пожалуйста, перестань мучить меня, – тихо произнес Кейтон. – Хочешь мучиться сама – пожалуйста. Я – пас.

– Но ведь мы можем все начать заново, – чарующим голосом проговорила Лескова. Большинство мужчин растаяло бы от таких нежных интонаций.

– Я не собираюсь начинать заново, я тебе не прекрасный принц, который умеет прощать, – огрызнулся солист «На краю». – Детство давно закончилось, дорогая. Я потерял корону.

– А не было ли детством то, что ты устроил в пиццерии? – разумно поинтересовалась она. – Милая подростковая романтика. На нее клюнула бы только эта маленькая сучка.

– Уходи.

– Ты меня ненавидишь? – грустно взглянула на него Алина.

– Я вообще ничего к тебе не чувствую. Ты для меня никто. Теперь уже никто. Девочка на пару раз, и все.

– Я ничего не делала. Она сама не пришла к Антону. – Солгала Лескова. – Она сама сказала мне, кого выбирает и к кому поедет. Я лишь не хотела оставлять тебя одного.