По ту сторону отражения

 – Каким еще поклонницам? Что ты имеешь в виду?

– У рок-исполнителей всегда множество поклонниц, дорогая, – принялся втолковывать мне он, – и избранницам музыкантов всегда приходится тяжело. Многие из…

– Папа! – перебила я его чуть ли не истерично. – Ты знаешь, кто такой Антон?!

– Ну что ты так орешь? – удивленно взглянул на меня Томас, вальяжно развалившийся на своем круглом диване. – Где твои манеры, Катюша?

– Так, – грозно нависла я над ним, – откуда ты знаешь, что Антон – музыкант?

– Я не слепой, – улыбнулся родитель обескураживающе, – когда твой парень остался ночевать у нас и мы всю ночь провели в беседах, я вспомнил, кого он мне так напоминал – парня-музыканта, которого я пару раз видел в клубах, а потом и в телеке.

Мы разговорились, я высказал свои подозрения, и он подтвердил, что является солистом «На краю». Я тут, – кивнул на полку с дисками он, – знакомлюсь с их творчеством и придумываю варианты обложки нового диска. Только из-за Антона согласился – прекрасный молодой человек, который знает, что такое настоящее искусство, – не без намека сказал Томас.

Я слушала его и едва только сдерживала себя, чтобы не зареветь белугой.

– Папа, – вкрадчиво произнесла я, – что же ты мне не сказал, что Антон и Кей – одно и то же лицо? Что же ты молчал?

– А нужно было говорить очевидные факты? – посмотрел на меня родитель взглядом невинной бабочки.

– Вообще-то да! – заорала я, понимая, что вообще-то кричать на родителей некрасиво, но эмоции хлынули из меня, как водичка из фонтана.

– Эээ, Катенька, чего ты такая злая? – пробормотал художник. – Я думал, ты уже знаешь. Ведь вы же пара! Должны все друг о друге знать.

– Я не знала! – выкрикнула я.

Подумать только, родной отец мне ничего не сказал! Обалдеть можно. – Не знала я. Томас, а тебе не показалось странным, что на сцене он один и зовется Кеем, а в жизни другой и зовется Антоном?

– Посмотри на меня, дочка, – все с той же улыбкой сказал мне родитель, – и скажи, может ли столь незначительный факт показаться МНЕ странным? И вообще, все знают, что сценический образ отличается от того, каков на самом деле артист. Пора бы уже знать подноготную сцены, Катюша! Ведь вокруг меня вращается столько творческих людей.

Я думал, ты в мире искусства – как рыба в воде.

– Маразм, вокруг меня крепчает маразм, – пробормотала я.

– К тому же Антон очень просил называть его только Антоном и никак иначе. И не упоминать при людях, что он музыкант – ему от этого некомфортно, – продолжал защищаться Томас. – Ну почему ты до сих пор такая злая?

– Уже ничего, – взяла я себя в руки. Вот же собака этот Тропинин! Весь в свою мамочку.

– Если ты узнала это сейчас, значит, это так и должно было произойти, – убежденно отозвался папа.