По ту сторону отражения

– Ты моя любимая, такого вот козла, сволочи и твари, – рассмеялся он невесело. – Давай встретимся, и я все объясню. Как ты на это смотришь?

– Отрицательно, – отрезала я. – Не хочу на тебя смотреть. Не хочу тебя никогда видеть, Мистер Эксперимент. Как ты только мог?

– Прости, Катя, – сказал он тоном Антона, и мне даже стало страшно – вдруг у него все же раздвоение личности?

– Я не хочу тебя видеть, слышать, прощать и даже вспоминать о тебе не хочу. Все, пока.

– Постой!

– У тебя синдром множественной личности, да? – печально спросила я у него. – Ты ненормальный?

– Я ненормальный, я говорил тебе, – с такой же печальной веселостью отозвался он, – но пока я одна личность.

– Да-а-а? Зачем ты притворялся то Кеем, то Антоном? Ты вообще кто? И почему голос у тебя меняется так быстро? – не смогла удержаться я от многочисленных вопросов.

– Я не знаю, как с тобой разговаривать, – услышала я в ответ странную фразу. – Я так и не знаю, кого ты хочешь видеть во мне.

– Я же сказала, не хочу тебя видеть. Ни в каком смысле этого слова, – теперь уже равнодушно отозвалась я. Но чего стоило мне это равнодушие!

– Ты ненавидишь меня? – вдруг спросил он.

– Это слишком сильное чувство для тебя, Кей, нет, – совсем спокойно произнесла я, взяв себя в руки уже полностью. Я не буду тебе признаваться, чтобы ты вновь стал упиваться своей важностью в моих глазах. А потом забуду, похороню твой образ в сером песке.

Он не поверил.

– Нет? Продолжаешь любить? – буднично полюбопытствовал он.

– Я просто презираю тебя, трус, – сказала я, как герой фильма о средневековом рыцарском кодексе."

"– Это плохо, детка, – с сожалением в голосе произнес он.

– Хватит меня так называть, – взвизгнула я.

– Катя, – проникновенно сказал он в тот момент, когда я хотела уже прервать связь. – Катя, прости меня.

– Нет.

– Я люблю тебя, – самоуверенность в его голосе просто зашкаливала, как счетчик Гейгера в местах повышенной радиоактивности, – я правда очень сильно тебя люблю – так как умею. Я хочу видеть твое лицо каждый день и чувствовать твое тепло – черт возьми, это так глупо звучит – тоже. Я хочу называть тебя своей и желаю, чтобы ты это признала. Хочу, чтобы ты принимала меня таким, какой я есть.

Грустно осознавать, что любимый голос принадлежит подонку.

– Да пошел ты со своей любовью, – отозвалась я. – Катя уже Nзапрещено цензуройN тебя слушать.

И я, впервые за многое время довольная собой, положила трубку, освобожденно вдохнув свежий утренний воздух, и улыбнулась теплому восходу, озолотившему края небосвода.