Соль под кожей. Том первый (СИ)

Автоматически снова тянусь за сигаретой, вспоминаю, что с тех пор, как мы с Алиной снова начали собачится чуть ли не каждый день, перестал носить их с собой, потому что привычка, от которой я с таким трудом избавился, снова начала крепнуть.

— Дим! — с надрывом орет в динамик Алина.

— Успокойся, — я стараюсь, чтобы мой голос хоть немного привел ее в чувство. — Закрой рот и перестань кричать об этом на всю округу. Поняла? Или полиция приедет быстрее, чем ты успеешь подпрыгнуть на месте.

Алина замолкает и только громко сопит в трубку.

— Где ты?

— Дома.

Уже лучше.

— Я проснулась, Дим… Ничего не…

— Он там? — спрашиваю я, имея ввиду труп.

— Я не знаю! — снова переходит на ор Алина. — Он в комнате, а я в ванной заперлась!

— Будь там. Никому больше не звони и не выходи, пока не услышишь мой голос. Никому больше не звони. Ни с кем не разговаривай.

Глава двадцать пятая: Данте

Глава двадцать пятая: Данте

Прошлое

До ее дома добираться минут сорок — самое меньшее. Другая часть города, еще и вечером, когда машин на дороге больше, чем говна в трубах. Еще и как назло все красные светофоры — мои. Но зато у меня есть время прикинуть возможное развитие ситуации и план действий. Что можно сделать с телом? Я, блин, бизнесмен, а не бандит! У меня на этот случай в телефоне нет номеров профессиональных прятателей улик и тел! Но, наверное, это была самооборона? Или с подружкой что-то не поделили, и она ткнула ее каблуком по темечку? Я бы не удивился — у Алины всегда были проблемы с самоконтролем.

"Я доезжаю до ее дома и с облегчением выдыхаю, не обнаружив поблизости ни толпы, ни полицейских машин. На детской площадке играют дети, парочка пожилых женщин на скамейке встречают меня приветливыми улыбками — черт знает почему, но на людей пожилого возраста я всегда умел производить впечатление благовоспитанного мальчика, чего нельзя сказать о своих ровесниках.

Поднимаюсь на этаж к Алине, быстро осматриваю входную дверь — никаких следов взлома, пара царапин на замочной скважине, но они были тут и раньше, оставленные Алиной в те дни, когда она возвращалась настолько загашенная, что не могла с первого раза воткнуть ключ в замок.

У меня есть свой ключ — болтается на брелоке с какой-то розовой херней. Алина торжественно вручила месяц назад, когда мы в очередной раз помирились, и она хотела показать, что нам нужно двигаться дальше. Я так и не понял логики этого поступка, но спорить не стал.