Соль под кожей. Том первый (СИ)

Умные люди, само собой, не заводят туда баснословные бабки, предпочитая не наглеть и не класть все яйца в одну корзину, но даже в таком случае сумма ввода-вывода, за вычетом всех «чистых» налогов, будет огромной. Я год работаю у Завольских и имею представление о денежном обороте «ТехноФинансов», и примерно представляю, какие суммы старый козел собирается отмывать. Десять процентов от каждого перевода — это намного, намного больше тех копеек, которыми он собирался от меня откупиться. Раз в пятьдесят больше, по моим самым скромным подсчетам.

— Ну ты и сука, — скабрезно лыбится Завольский.

— Одиннадцать процентов, Юрий Степанович. — Смотрю на него в упор с выражением лица, которое лучше любых слов скажет ему, что с тех пор, как мы стали деловыми партнерами, каждая гадость в мой адрес будет влетать ему в кругленькую сумму.

— Вообще охренела?!

— Двенадцать, — не поднимаю голос ни на полтона.

Я ему нужна.

Тем более теперь, когда из «девочки на побегушках» превратилась в умную суку, которая в курсе его грязных делишек.

Он снова открывает рот, одновременно багровея и покрываясь серыми пятнами… но не роняет ни звука.

— Ты хоть представляешь, какие это суммы? — понизив голос, говорит он, кое-как справившись с приступом жадности.

— Конечно, представляю, именно поэтому прошу процент от сделки. Двенадцать процентов — именно столько стоят мои услуги.

— А если ты не справишься? — начинает запугивать он.

— Это — не моя проблема, — позволяю себе беззаботную «хи» в конце. — Если я не справлюсь — я сяду с конфискацией лет на десять — это моя проблема, а риск финансовых потерь — ваша. В конце концов, всегда можно пойти совершенно честным путем и отдать государству все что нажито непосильным трудом. Заплатить налоги, я имею ввиду.

Завольский тут же меняется в лице. Людям, типо него, всегда сложно представить, как кто-то в здравом уме и крепкой памяти может просто жить честно, даже если для этого приходится ограничится двумя машинами на семью, вместо целого автопарка.

— Десять процентов, — он еще раз катает на языке, как это звучит, и ему точно не по вкусу идея добровольно отдавать такую сумму ежемесячно.

— Двенадцать, — поправляю я. — Моральная компенсация.

Он уже никуда не денется, потому что у меня на крючке. Кроме очевидной причины, почему Завольский пришел именно ко мне (мои мозги и таланты), через две недели я стану членом их семьи и это всегда лучше, чем привлекать человека со стороны.