Соль под кожей. Том первый (СИ)

Опять же, хороший ресторан, если умудриться, то я могла бы заказать там на ценник, который простой работяга или офисный планктон точно не потянет.

— Значит, тебя зовут Вадим, — я как будто пробую его имя на вкус и ловлю себя на мысли, что не представляю его ни Сашей, ни Даниилом, ни любым другим именем из тысяч возможных.

Он Вадим и никак иначе.

— Я? Я Алексей, — подает голос курьер.

По моим припечатывающим взглядом сразу пасует, желает хорошего вечера и, так же неожиданно как появился, исчезает.

Я разглядываю цветы, снова мысленно повторяю имя качка из зала — Вадим.

В ноздрях настойчиво всплывает его запах, и это впервые в жизни, когда я жалею, что тепличные розы почти не пахнут, потому что именно сейчас мне нужен хороший «антидот» против этих навязчивых фантомных воспоминаний.

— Вадим, Вадим…

Я раздумываю, что делать с цветами и прихожу к выводу, что выбрасывать букет будет просто ребячеством. Розы не виноваты в том, что один здоровенный мужик не в состоянии понять смысл слов «только секс, никакой романтики и свиданий».

Забрасываю его на заднее сиденье, сажусь за руль и быстро набираю сообщение Данте.

В несколько предложений вкладываю суть предложения Завольского и в конце вставляю смайлик довольного чертенка. На удивление, он отвечает почти мгновенно — наверное, снова переехал, и теперь у нас не такая колоссальная разница в часовых поясах.

Данте:Уверена, что это не подстава?

Лори: За дуру меня держишь? Я десять раз все проверю.

Данте:Подстрахуйся обязательно."

"Я издаю короткий смешок, и в который раз жалею, что электронные чернила не в состоянии передать эмоции, с которыми написаны.

Моя ответная реплика «Так точно, наставник!» наполнена нотками сарказма и легкой обидой на то, что даже спустя столько лет, он по-прежнему считает меня глупой слабачкой. Даже если сейчас я слегка утрирую на фоне случившегося облома.

Данте:Наратов?

Я снова прикрываю глаза, делаю мысленный глубокий вдох и напоминаю себе, что прошлое больше не властно надо мной. В мясорубке жизни перемололось абсолютно все хорошее, что во мне было, а ту наивную девичью любовь я собственноручно пустила под нож, вырвала у нее сердце и совершила над ним ритуал осквернения, чтобы позже удобрить этой плотью свое новое сердце — каменное и насквозь отравленное, но гораздо более приспособленное к «перепадам внешних температур».

Лори:Еще не всплыл. Но должен приехать на свадьбу

Данте:Когда?

Лори:27 ноября, через две недели

Данте:Значит, пора

Я смотрю на экран телефона и как заевшая пластинка повторяю, что ненавижу его.

Но сколько бы раз я это не произнесла, суть не изменится — Данте прав.