Спорим, влюбишься?

– Есть хочешь?

Есть хотелось неимоверно, но, во-первых, уже очень поздно, во-вторых, не хотелось больше ничего принимать от этого человека. Да, стоит признать, что его последние слова меня задели особенно сильно.

– Спасибо, я не голодна.

– Застилай наволочку, – кидает мне в руки подушку.

Сам же принимается расстилать диван. Стою как вкопанная, понимая, что подушки две. Он что собрался здесь тоже спать?

– Мы будем спать вместе?

– Придется.

– А ты не уступишь мне место? Как джентльмен? Ты же можешь поспать на полу.

– Я что похож на дебила? – невозмутимо бросает Миша.

– Честно говоря, я никогда в жизни не видела людей с такой патологией, только по справочникам. Поэтому мне сложно судить. Но думаю, ты на него не похож.

Выражение лица у Медведева, мягко говоря, странное. Совершенно не могу уловить эмоции на лице этого мужчины.

– Это был риторический вопрос. Я устал и буду спать на диване. А если ты здесь спать не хочешь, я постелю тебе на коврике в прихожей.

– Ну, вместе, так вместе, – пожимаю плечами, рассматривая в руке наволочку.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, Машенька, но сегодня тебе все же придется расстаться с девственностью.

– Откуда ты знаешь, что я девственница?!

– Опыт и интуиция.

Медведев хмыкнул и уселся на стул. Скрестил руки на груди и, едва заметно улыбнувшись, перевел на меня взгляд.

– Давай, действуй, принцесса. В двадцать один год уже просто неприлично не уметь этого делать.

– Подожди, ты же сказал, что я тебя не привлекаю как женщина? Тогда почему я должна с тобой лишаться девственности? Это не входит в мои планы. Мне нужен просто фиктивный брак. К тому же, ты не привлекаешь меня как мужчина, – вот сейчас я испытываю некоторое удовлетворение.

– Наверное, ты должна это сделать, просто Мария, потому что Хосе Игнасио устал и не хочет застилать пододеяльник и наволочки. А может, потому что я терпеть не могу этого делать. А тебе давно уже пора избавиться от пододеяльниковой и наволочкиной девственности.

Кажется, я впервые вижу Мишу с такой улыбкой на губах. Еще и руки потирает. Сказать, что мне сейчас неприятно – ничего не сказать. Он открыто насмехается надо мной.

– Мой тебе совет, просто Мария: начни с пододеяльниковой невинности.

– Есть вопрос. Хосе Игнасио – это твое второе я? Ты страдаешь шизофренией и у тебя сейчас обострение? – горжусь! Определенно я горжусь собой.

– Ну, пусть будет, да, – улыбаясь, произносит мужчина.

– А кто из вас адекватнее и добрее? Миша или Хосе?

– Определенно – Миша.

– Тогда я могу попросить Мишу заправить пододеяльник?

– Можешь, но он тебе отказывает. Ты отсюда не уйдешь, пока не сделаешь это сама.