Стань диким!

Он встал рядом с Синей Звездой и, обращаясь к толпе, истомившейся в ожидании, с трудом произнес:

— Ярохвост погиб!

Глава IV"

"Коты Грозового племени завыли, и эхо разнеслось по лесу. Горелый стоял, пошатываясь. Его правая передняя лапа блестела: она была мокрой от крови, сочащейся из глубокой раны на плече.

— М-мы встретили у реки, недалеко от Солнечных Скал, воинов Р-речного племени, — продолжал он, запинаясь. — Среди них был Желудь.

— Желудь! — ахнул за спиной Огонька Клубок. — Это глашатай Речного племени. Он один из величайших воинов в лесу. Счастливчик этот Горелый.

Но вдруг осекся и замолк, почуяв на себе взгляд старого серого кота, который первым заметил, что Горелый вернулся. Огонек вновь обратил все свое внимание на Горелого.

— Ярохвост велел Желудю убираться вместе со своими охотниками с территории Грозового племени. Он сказал: если хоть один воин Речного племени попадется на территории Грозовых котов, он будет убит. Но Желудь и ухом не повел. Он отвечал, что его племени нужна еда, и наши угрозы им не страшны.

Горелый помолчал, сипло дыша. Его рана все еще кровоточила, и он как-то скособочился, чтобы вес тела не давил на больную лапу.

— И тогда коты Речного племени напали на нас. Это было страшное зрелище. Битва была не на жизнь, а на смерть. Я видел, как Желудь поверг наземь Ярохвоста, но после этого Ярохвост… — Внезапно глаза Горелого закатились, он стал заваливаться набок и странно, едва перебирая ослабевшими лапами, то ли сполз, то ли упал к подножию скалы и скорчился на земле.

Королева-кошка с палевым мехом прыгнула к нему и, быстро лизнув его в щеку, позвала:

— Пестролистая!

Из-за папоротников показалась симпатичная кошечка черепаховой окраски, которую Огонек прежде видел рядом с Клубком.

— Все хорошо, Златошейка, его раны не смертельны. Но мне нужна паутина, чтобы остановить кровь.

Как только Златошейка скрылась в своей пещере, в зловещей тишине послышался тоскливый вой.

Большущий темно-коричневый полосатый кот, пошатываясь, брел по проходу меж низко свисающих ветвей утесника. Его острые зубы сжимали — нет, не добычу, а безжизненное тело другого кота. Он вышел на середину поляны и положил перед собой искусанное тело.

Огонек вытянул шею, чтобы лучше видеть, и сумел разглядеть ярко-алый хвост, безжизненно лежащий на земле.

Ужас пробежал по кошачьим рядам, как леденящий ветер.