Стань диким!

Кто-то от души поздравлял Огонька с тем, что он станет учеником Синей Звезды, другие насмехались над ним, желая ему получше убирать за Щербатой. Огонек был так ошарашен решением Синей Звезды, что только молча кивал. Долгохвост подбежал к нему поближе. У него на самом кончике уха после укуса Огонька осталась клиновидная зарубка. Молодой воин ощетинил усы и осклабился:

— В другой раз ты хорошенько подумаешь, прежде чем приводить в лагерь бродячих кошек. Как я и предупреждал, от посторонних всегда одни неприятности.

Глава IX

— Я бы на твоем месте сходил проведал Щербатую шепнул Клубок, когда Долгохвост удалился.

— Она вся какая-то несчастная. Кажется, ждет тебя. Огонек посмотрел на старую кошку. Она по-прежнему лежала у Высокой Скалы. Клубок был прав: она смотрела в его сторону.

— От судьбы не уйдешь, — мяукнул он. — Пожелай мне удачи!

— Помни: на твоей стороне все коты племени, — отвечал Клубок. — Ты только позови! Если она начнет сильно доставать, я подкрадусь сзади и так огрею ее по башке крольчачьей тушкой!

Огонек радостно заурчал и побрел в сторону Щербатой.

— Не приближайся, ручной котенок! Огонек вздохнул. Похоже, драки не избежать. Он был голоден и очень устал. Больше всего ему сейчас хотелось свернуться калачиком в своем гнездышке и поспать немного до вечера. И конечно же ему совершенно не хотелось ввязываться в ссору с этим несчастным кульком из меха и зубов.

— Ты просто скажи мне, чего тебе надо, — устало проговорил он. — Я делаю лишь то, что мне велела Синяя Звезда.

— Но ты ведь домашний котенок? — прохрипела Щербатая.

«Она тоже устала», — подумал Огонек. В голосе ее больше не было напора, хотя гневные нотки все еще были слышны.

— Я жил у Двуногих, когда был котенком, — спокойно ответил Огонек.

— Твоя мать — домашняя кошка? И отец — домашний?

— Да, это так. — Огонек уставился в землю, чувствуя, что в нем зреет возмущение. Ему хватало и того, что коты из собственного племени до сих пор обращаются с ним, как с чужаком.

— У домашних совсем другая кровь, не такая как у воинов. Почему ты не убежал домой и согласился ухаживать за мной? Какое унижение — принимать помощь от кота, рожденного в неволе, как ты!

Щербатая пристально посмотрела на него широко открытыми оранжевыми глазами. Огонек сдержался.