Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

— Пожалуйста, скажите! Скажите, что вам от меня надо?

Повозка тронулась. Горло сдавило от ощущения собственной беспомощности.

— С вами хочет поговорить один человек.

— Какой человек? О чем поговорить?

Пульс грохотал в висках. От шума крови едва не лопались барабанные перепонки. Я чувствовала себя как в затянутом до предела корсете, сдавившем ребра, но никакого корсета на мне не было.

Стражник смотрел прямо перед собой и больше не отвечал на мои вопросы. Дорога тянулась бесконечно. Скамейка подо мной была жесткая, не чета мягкому диванчику в карете графа. От этого я еще сильнее ощущала зыбкость своего положения.

Куда мы едем? К кому?

Лес в окне рядом с мужиком сменился городским пейзажем. Стройной шеренгой потянулись вдоль обочины серые двух- и трехэтажные дома. В какой-то момент я заметила, что движение замедлилось. Кучер начал тормозить. Наконец мы остановились напротив самого высокого здания на этой угрюмой улице. Массивные двойные двери прятались в глубине портика с четырьмя квадратными колоннами.

— Где мы?

— У Дома правосудия."

"— Это что… — в горле пересохло. — Арест?

Стражник распахнул дверь и выбрался из экипажа наружу.

— Нет. Пока только допрос.

Я больше не сопротивлялась. Длинными безлюдными коридорами меня проводили в комнату три на четыре метра. Рабочий кабинет. Первым в глаза бросилось окно, закрытое решеткой, — клеткой из толстых железных прутьев. Оно выходило в проулок и упиралось в глухую кирпичную стену.

Возле окна, спиной ко мне, стоял мужчина в черном мундире прокурора. Его плечи украшали широкие погоны с золотистой бахромой, рукава — нарядные манжеты с красным и золотистым шитьем, воротник — богатая вышивка.

Когда я вошла в комнату, мужчина не обернулся — лишь небрежным жестом предложил занять неудобный стул напротив стола. Тогда-то, оглядевшись, я заметила в помещении еще одного человека. Он выбрал самый темный угол и явно старался не привлекать внимания. Голова опущена, руки скрещены на груди, неподвижность, достойная ледяной скульптуры.

Мистер Годар!

При виде старого знакомого я испытала облегчение, но это облегчение испарилось, стоило заметить, что бородач упорно избегает моего взгляда.

— Ну что же вы не присаживаетесь, леди? — Мужчина в нарядном мундире наконец соизволил обернуться. Лицо у него было крысиное, с острым, выдающимся подбородком, чуть раздвоенном на конце, с маленькими узкими глазками серого цвета, с впалыми щеками и резкими скулами. Волосы тонкими сальными прядями падали на лоб, похожие на ошметки паутины.

Под пристальным взглядом прокурора я опустилась на стул и услышала, как за спиной затворилась дверь: мой провожатый покинул комнату.

— Зачем я здесь?

Стул подо мной слегка шатался. Одна ножка явно была короче другой.