Стеклянный дом

48Это был уже третий вечер на неделе, и теперь Алекс больше не мог отрицать, ни перед самим собой, ни перед кем-либо другим: что-то намечается. И не мог отрицать, что он испытывает.

Желание. Влечение. И скорбь.

Он снова в доме Дианы Тролле.

Слишком рано начинать новые отношения – не про шло года с тех пор, как не стало Лены.

Или не рано?

А что скажут дети? И начальство? Пока он ведет расследование убийства Ребекки, заводить отношения с ее матерью – совершенно безответственный шаг.

Но он этого хотел. И желание заставляло все сомнения отступить.

Она чувствовала и его влечение к ней, и сомнения. Понимала, почему опять сидит одна на диване, а он – по другую сторону журнального столика. Однако ему казалось, что у нее хватит терпения дождаться.

– Ты все еще любишь ее, – проговорила Диана и отпила глоток вина.

– Я всегда буду любить ее.

Диана опустила глаза:

– Однако ничто не говорит, что ты не сможешь полюбить и другую женщину тоже.

Ее щедрость поразила Алекса.

– Может быть, – пробормотал он.

Его смущение заставило ее улыбнуться.

– Прогуляемся?

– Мне надо домой.

– Ты выпил бокал вина, и час еще не прошел.

– Мне все равно пора домой, черт подери.

И он тоже улыбнулся.

Она молча поднялась, обогнула столик и взяла его за руку:

– Дорогой мой комиссар, я убеждена, что свежий воздух нам обоим пойдет только на пользу.

Возражать было бесполезно. Более всего на свете он хотел остаться – и уехать домой тоже хотел. В этой ситуации прогулка казалась неплохим компромиссом.

Они обошли ее квартал – она устроила ему экскурсию по своей жизни. Показала площадку, где ее дети играли маленькими, и расплакалась, когда они подошли к дереву, на которое Ребекка обожала залезать. Потом слезы перестали течь – с кривоватой улыбкой Диана показала дом, где после развода жил отец ее детей.

– Мы пытались вести себя как можно цивилизованнее, – проговорила она. – Не хотели, чтобы наш развод отразился на детях, в этом мы были единодушны.

Алекс рассказал о своих детях: о сыне, который несколько потерялся в жизни, но повзрослел после смерти матери, о дочери, которая сама стала матерью и сделала его дедушкой. Тут Диана снова расплакалась, и Алекс стал просить прощения:

– Прости, это была не самая удачная тема.

Она покачала головой:

– Это я должна просить прощения – что я все перемалываю и перемалываю это в себе. Все я никак не могу выбросить из мыслей: моя девочка была беременна, когда умерла.

Алекс сглотнул – говорить с Дианой о смерти Ребекки ему не хотелось.

– Мы не знаем наших детей так хорошо, как нам бы этого хотелось. – Он сжал ее руку. – Просто не знаем, и все.

По ее лицу он видел, что она с ним не согласна, однако спорить не стала. Смахнув слезы, она показала ему еще одну достопримечательность.