Странный мир

Сейчас на метеостанции, расположенные у моря и на высотах семьсот метров и полтора километра, ушли пары бойцов из прибывшего отделения. Детишек Оля оставила в просторных укрытиях на вершине. Это решение продиктовано не соображениями «как бы чего не вышло», они уже не по одному тайфуну пересидели в уютных бункерах, а просто тем, что сейчас интересно именно здесь. Чисто педагогическое, так сказать, соображение.

Не стоит забывать и того обстоятельства, что дорога от одной метеостанции до другой это более десятка километров крутых горных троп, оказаться на которых в непогоду рискованно.

Так что при возникновении опасности образования урагана все расходятся по укрытиям, а аппаратуру частично снимают и прячут. Вот и сейчас на наблюдательной площадке только один телескоп, через который идет фотографирование облачности. Он маленький. Снять его с прочной турели и укрыться с ним в бетонной траншее – дело нескольких секунд.

А на кухне сейчас – центр бытия. Нат крутит ручку мясорубки, а Коулько с Ширяем месят тесто. Для этого у мальчишек явно недостаточно силы, поскольку тесто требуется очень крутое. Это ничего.

Фарш уже почти весь выполз через решетку, осталось прогнать вслед за ним ржаную корочку, и можно доводить до кондиции солью и мелко порубленным луком. А потом за несговорчивый тугой ком пресного теста примутся руки взрослого мужчины."

"– Нат, а сколько тебе лет? – Вопрос срывается с уст девочки неожиданно для нее самой.

– Шестьдесят пять, я уже старенький.

– Да нет, ты еще очень даже ничего. Привлекательный такой мужчина. – Кто тянет ее за язык? С тех пор как она оказалось в среде этих людей, в ней многое изменилось, и этот процесс продолжается.

Но молчать в присутствии старших ее учили с тех пор, как она научилась говорить.

– Рад, что способен нравиться юным леди, – ухмыляется Нат. – Если речь о физических кондициях, то дела мои еще не очень плохи. А вот с гибкостью ума уже начались проблемы. Груз прожитого и совершенного – штука специфическая. Склонность к взвешенной, сбалансированной деятельности – великая вещь. И великий груз. – Мужчина понимает, что рассуждения его – не детского ума дело, но, кажется, накипели и рвутся наружу мысли. – Полвека страна наша прирастала и людьми, и землями.

Искали мы других, встречались, оказывали помощь и встраивали всех в свое бытие.

А тут появились данные о том, что неизбежно столкновение с другими, такими, кто жить, как мы, не захочет. Кто силен и многочислен, живет неведомо где. И я растерялся.

Нат замолчал, налегая на тесто. Заговорил Коулько.

– В Северной Америке никто из наших не поселился, верно?

– Верно. А знаешь почему?

– Не знаю. Расскажи.

– Хм! – Нат слегка озадачен. Однако раз напросился, делать нечего.