Стыдно не будет

А чем больше нравится, тем сильнее я начинаю стесняться и мысленно прикидывать, стоит ли начинать с ним долгосрочные отношения, о которых он речи даже и не заводит. Я страдальчески морщусь: ну почему мне хочется сразу же все усложнить?! — Так дозвонилась или нет? — повторяет вопрос.

— Ты на меня немного давишь, если честно.

— Я знаю, я такой. Так что?

— Не-а, игнорирует, обиделся. Бухает с друзьями.

— Супер."

"Впервые мне становится стыдно. Стыдно за бывшего перед… хм, будущим?

Раскладываю еду по тарелкам. Некоторое время мы молча жуем, потом он просит сварить кофе, чтобы не уснуть за рулем, а меня начинает мучить совесть, что выгоняю его на улицу ночью.

— Автопрогрев включился, — объясняет.

— Машина уже остыла? Так быстро?

— Ага, — говорит и смотрит на меня. — В этом году февраль зверский.

— Слушай, ты можешь лечь в гостиной. Мне нужно… переспать ночь с этим решением, потом вернуть все его… вещи. И тогда я почувствую себя полностью свободной. Тебе тоже, наверное, неловко?

— Да мне пофиг, — пожимает плечами. — Но парень твой — тот еще мудак.

— Ты бы позвонил после крупной ссоры своей девушке узнать, добралась ли она? Ответил бы на ее звонок?

— Разумеется. Это же вопросы безопасности. Но я тоже мудак, в другом только ключе. Все же, думаю, стоило бы показать тебя врачу. Может, сгоняем в травму?

— И не лень тебе?

— Ну мне же хочется сыграть на контрасте. Собирайся, тут недалеко есть травмпункт. И одевайся, Бога ради, по погоде.

Мы действительно едем в круглосуточный травмпункт, стоим минут тридцать в очереди, после чего врач меня бегло осматривает, проверяет давление, пульс, задает несколько вопросов, удовлетворенно кивает на ответы.

— Так что, Рома, — я назвала его Ромой вслух, а не только в своих мыслях, — воспользуешься диваном в гостиной?

— Нет, не вижу смысла. Но до двери тебя провожу.

Мы снова проделываем весь этот путь из машины в подъезд, затем в лифте на четырнадцатый этаж. Дежавю, на которое тут же откликается мое тело: сердечко разгоняется, ладони потеют от волнения. Квартиру я, правда, открываю всего со второго раза — прогресс. Роман закрывает за собой дверь, и на мой недоуменный взгляд отвечает:

— Разденешься для меня? — такой простой невинный вопрос-просьба.

— Ром, я же попросила время.

— Просто разденешься? Я хочу о тебе думать. Ты говорила, что моя должница, Яна, — он снова давит интонациями, я смотрю на его губы, подбородок. Скольжу взглядом по шее и ниже. Он по-прежнему в куртке, мне остается только по памяти угадывать его силуэт под ворохом одежды.