Струна времени. Военные истории

Причем от людей, которым стоит верить. Правда, судя по всему, там никакой мистики…

– И в Белоруссии они есть? – чуть удивился он непритворно. – Вот не слышал… Хотя ничего удивительного: в Белоруссии тоже чащобы добрые, иные нашим сибирским не уступят. Все правильно, никакой мистики. Мы с отцом в тайге такого собственными глазами видели, да и многие наши деревенские… Годов до тридцатых их в тайге не то чтобы кишмя кишело, но обитало немало. Это потом пошли стройки-лесоповалы, и они ушли, я так полагаю, на север, в места необжитые. И точно, никакой мистики. Это не леший и не черт, просто животное такое, хоть и очень умное – ну да медведь с росомахой тоже не дураки… К чему это я? Животное. Здоровенный такой дядя, весь в шерсти, и рожа, довольно-таки обезьянья, сплошь заросла диким волосом, такая, что не только красотка – ни одна баба не польстится. Да и говорить они не умеют, достоверно известно, и в жизни я не слышал, чтобы они баб уманивали или обижали как-то, случаев не было. Они вообще никого первыми не обижали, если их не трогать, – ну и не было дураков их первыми трогать. Отношение к ним держалось самое спокойное, они, в отличие от прочего зверья, никому никогда вреда не приносили. К чему я клоню? Да к тому, что верю я исключительно в ту разновидность лесного черта, который и не черт вовсе… Что у тебя еще?

– Странно, что Сидорчук вдруг заплутал в трех соснах. Старый лесовик, и вдруг…

– Тоже не ребус, – моментально ответил полковник. – Вот об этом я обстоятельно поговорил с медиками, было время. Объяснение есть. Твой старшина, не забывай, чуть ли не десять дней каждый вечер в корчме бимбер[6] пивком лакировал. Верю, что не увлекался, и тем не менее… Медики уверенно говорили: подобных случаев немало, и они им прекрасно известны. Понимаешь ли, при достаточно долгой, пусть и умеренной, но регулярной выпивке любого может торкнуть хоть и не белая горячка, а кратковременное помутнение сознания. Потом проходит без всяких последствий. Крайне это похоже на то, что с твоим старшиной произошло… Еще что?

– Поведение собак, – сказал я.

Он даже рассмеялся, без малейшей насмешки, искренне, весело:

– Ну, тут уж ответ долго искать не надо. Ты же вроде охотничал?

– Да так, баловался, – сказал я. – Исключительно по птице, раз только на кабана ходили…

– Значит, с медведями дела не имел?

– Не приходилось как-то…

– Вот то-то и оно, сокол мой! – нацелил он на меня указательный палец. – А у меня дед с отцом знатные были медвежатники, да и меня первый раз взяли на берлогу, когда мне шестнадцать стукнуло – аккурат в последний год перед Великой Октябрьской. Ну, тогда не я один по нему стрелял, но лично за мной два медведя числится.