Связанные судьбой

Возможно, теперь примется за мозг.

– Ты просто не хочешь лгать мне, – повторила Шарлотта. – Думаю, тебе хотелось открыть свои секреты хоть кому-нибудь. По какой-то причине ты выбрал меня.

Пирс на миг задумался, глядя в затуманенное окно. Неужели она права? Может, где-то в глубине души он ощутил родство с ней? Возможно, интуитивно понял, что может быть с этой девушкой откровенным. Что, если пролом в стенах, окружавших его сердце, откроет путь рвущемуся из него потоку вины или меланхолии… Однако Шарлотта слишком живая и веселая, чтобы унывать, слишком упрямая, чтобы утонуть в нем. Если так, тогда это ирония судьбы.

Две последние недели Пирс был в панике: ему казалось, что он потерял остроту восприятия. Вдруг это было напрасное беспокойство и его инстинкты функционируют как всегда? Возможно, он сейчас на пике игры.

– Но я так и не понял, в чем проблема сэра Вернона, – признался Пирс. – Я был уверен, что у него какая-то интрижка и его метресса пыталась запугать тебя с помощью аконита, но сегодня он убедил меня, что верен своей жене.

– И мои улики не соответствуют ни одной женщине из списка. Какие у нее волосы – рыжеватые или темные? Она горничная, которая принесла завтрак в мою комнату, или дама, которая купила те духи с тяжелым ароматом? – Шарлотта сосредоточенно нахмурилась. – Такое впечатление, что это разные женщины.

Пирс замер. Мимолетная мысль пронеслась в голове. Идея! Потом воспоминание. И тут же родилась догадка.

– Шарлотта. – Он схватил ее за плечи и крепко поцеловал. – Ты сокровище.

– В смысле? Я всего-то сказала, что это не может быть одна и та же…

Пирс увидел, как понимание пришло и к Шарлотте.

– Нет! – замотала головой она. – Ты ведь не думаешь, что это…

– Это должно быть так. Ведь все сходится. Деньги, поездки, улики, которые не совпадают… Причина, из-за которой он не мог сознаться.

– Верно. – Шарлотта постучала пальцем по груди Пирса. – Я говорила тебе, что они таинственные любовники, а не прелюбодеи. Признай, что я оказалась права.

– Ладно, ты оказалась права.

Шарлотта усмехнулась.

– Я никогда не позволю тебе позабыть об этом.

Пирс был совсем не против. Она должна будет всегда привносить оптимизм в его цинизм, оживленный смех – в молчание, хаос – в упорядоченность, тепло – в холодность. Их сердца встретятся где-то посередине между этими полюсами.

– Скажем им, что знаем? – спросила Шарлотта.

– А смысл? – Он посмотрел в сторону двери. – Мы вот-вот должны объявить о нашей помолвке. Если… у нас ничего не поменялось. Я не собираюсь притворяться, но если ты…

– О боже! – Она взяла его за руку и потянула к двери. – Конечно, не поменялось. Давай не будем начинать заново.

Пирс был рад забыть об этом вопросе.